«Главное – не привыкнуть»

07.03.2016

3212.jpg

О том, как бабушка с одним классом образования и старик с отдаленного хутора смогли показать путь к Богу и Церкви, как подростку за посещение храма грозили  исправительной колонией, а также о том, что делать, если тебя «выбросили на полянку», и как отличается церковная жизнь 90-х от нашего времени, рассказывает настоятель ижевского храма новомучеников и исповедников Церкви Русской протоиерей Владимир Носков.

 

Кто расскажет о Боге

Батюшка, расскажите, как начался Ваш путь к вере.

– Я вырос в деревне под Уфой, в большой семье, в которой было пятеро детей. Одно из самых ярких впечатлений детства – это моя бабушка Матрона. Помню, как она стояла перед иконой и плакала. Я ее спрашивал: «Бабушка, почему ты плачешь?» А она отвечала: «Сейчас в церкви поют Херувимскую, как мне хочется там побывать!» Но тогда не было такой возможности. Она часто думала о Боге: кто Он? Всезнающий, Всемогущий. И я бабушку об этом постоянно спрашивал, просил, чтобы она мне рассказала о Боге. Хотя сама она имела только один класс образования. И так с детства я полюбил говорить о Боге.

Еще я помню, как мы сидели у костра – в третьем или во втором классе – ребята меня просили: расскажи что-нибудь о Боге. И я начинал рассказывать. Потом, когда я был уже в шестом классе, бабушка нашла небольшую книжечку – Новый Завет. Ее я читал постоянно, сидел, бывало, за ней до полуночи; она произвела на меня сильное впечатление. Все остальные книги я тогда читать не хотел – они казались мне совершенно пустыми. Приходил в библиотеку и ничего не мог выбрать, и снова продолжал читать Новый Завет.

Я спрашивал у бабушки, нет ли у нее еще каких книг. Оказалось, что у нее есть еще Псалтирь на церковнославянском языке, но и у той все страницы были перепутаны. Мы с ней нашли 90-й псалом «Живый в помощи», она мне показала примерно, как читаются титла. И я тогда выучил этот псалом наизусть.

Затем мне бабушка сказала, мол, если хочешь почитать еще что-то, иди на хуторок Теплый Ключ. Хуторок этот располагался в трех километрах от нашей деревни, состоял из пяти дворов и назывался так, потому что вблизи протекала состоящая из родников речушка, которая зимой не замерзала. В этом хуторе жил некто Сергей Чирков. Он не вступал в колхоз из религиозных соображений, говорил, что из одной чашки с атеистами есть не будет. И даже под угрозой расстрела не вступал в колхоз. Тем не менее, этот человек вырастил шестерых детей.

 

За Библию – в колонию?

Я все думал, как же мне к нему пойти? И вот однажды, так случилось, он шел по нашей деревне, сел отдохнуть под березой, а я шел мимо, увидел его, подошел и говорю: «Дедушка, Библия у вас есть?» А он говорит: «Есть! Почитать хочешь? Я домой тебе ее не дам, но можешь приходить ко мне и читать». Я как-то выбрал время, осенью, пришел. Он мне сказал: «Библию тебе, конечно, рановато читать, но раз просишь, то читай». И так я к нему ходил на протяжении седьмого и восьмого классов и читал не только Библию; помимо этого он давал мне и другие книги.

Когда в школе узнали, куда я хожу, меня начали оставлять после уроков и отчитывать. Завуч, классный руководитель, пионервожатый, комсорг, профорг сходились вокруг меня полукругом и всячески позорили, говорили об атеизме и материализме. Но чем больше я их слушал, тем сильнее укреплялся в вере в Бога.

IMG_5227.jpg

Однажды, между седьмым и восьмым классом, летом на Ильин день мы съездили с Сергеем Чирковым в Сергиевский собор в Уфе – это до сих пор мой любимый храм, он особенный, намоленный. В нем отпето много благочестивых людей, потому что собор этот находится по пути на кладбище. В годину гонений, говорят, Сергиевский собор был единственным ни разу не закрывавшимся храмом в Уфе.

Насколько я помню, мы приезжали в храм в течение трех дней, посещали богослужения утром и вечером, а на третий день причастились. И все три дня дедушка Сергей не спал и не ел, а готовился ко Причастию.

Видимо кто-то узнал о том, что я ездил в храм. И вот однажды я сидел на печке дома и читал книгу, которую подарил мне дедушка – Беседы на воскресные и праздничные Евангелия1855 года издания, она у меня хранится по сей день. И тут в дом заходит наш завуч и говорит моей маме: «Если еще раз Ваш сын сходит на тот хуторок к этому дедушке, то педсовет исключит его из школы, после чего ему грозит исправительная колония».

Но на тот момент я без этого старца (я думаю, что он был святым) жить уже не мог. И я нашел другой путь, как попасть к нему: шел по оврагам поздно вечером, сначала в противоположную сторону, потом обходил окольными путями, получалось гораздо больше трех километров. Так я ходил оставшиеся два года, пока учился в школе. Особенно мне запомнились из того времени утопавшие в соловьином пении заросли черемухи, которые попадались по дороге. И такое от черемухи было очень сильное, даже приторное, благоухание!

 

Почаевское чудо

Сам Сергей Чирков часто рассказывал мне удивительные вещи из своей жизни. Например, однажды с ним произошло чудо: с возрастом у дедушки Сергея сильно испортилось зрение, поскольку он занимался шитьем, чтобы прокормить себя и детей. В работе он всегда использовал сильные очки и большую линзу. Одной из его любимых икон был Почаевский образ Божией Матери, поэтому он всегда мечтал посетить Почаевскую обитель. К шестидесяти годам, когда дедушка Сергей уже почти ничего не видел, ходил с палочкой, он все же дошел до Почаева. Там дедушка помолился, причастился и уже собирался возвращаться домой. И на выходе из монастыря Сергея повстречал какой-то мальчик в подряснике и вручил ему яблоко. Как он мне потом рассказывал, съел он это яблоко и ощутил в душе такой трепет, что даже волосы на голове зашевелились. И сразу после этого дедушка Сергей начал видеть все, как будто в шестнадцать лет.

Старец этот умер где-то в году 1966-м, а спустя тринадцать лет, в 1979 году, я встретился на Пасху с одним из его сыновей – Василием. После службы тот подошел ко мне, обнял, пригласил к себе домой. В беседе за кружкой чая он сказал: «Наш папа тебя любил, наверное, больше, чем нас!» Потом я ему напомнил историю о том, как дедушке Сергею вернулось зрение в Почаевской лавре. А Василий в ответ встал и принес мне те самые очки и огромную линзу, которые его отец использовал до исцеления. Еще Василий рассказывал мне, как обновилась чудесным образом та самая его любимая Почаевская икона.

IMG_1451-e1426413420635.jpg

Молился этот старец бывало так, что дети его думали, что он просто-напросто забывается: вечером встанет читать правило и читает до самого рассвета. Таких «забывчивых» молитвенников сейчас уже почти не встретишь.

Вот такие воспоминания у меня остались из моей юности. Своей бабушке и вот этому дедушке Сергею я и обязан приходом к вере.

 

Приход в Церковь… снова

Но потом я выпустился из школы, пошел учиться в училище на электрика. Там, конечно, был такой контингент – ребята все далекие от Церкви. После училища служил в армии…  Потихоньку я начал забывать о вере, о Церкви. После армии работал на стройке, получил квартиру. Однажды так случилось, что на работе поранил палец, рука распухла, я не мог работать – сидел на больничном. Поскольку выдалось свободное время, поехал в Уфу, чтобы купить головной убор. На троллейбусе доехал до пригорка на берегу реки Белой, а там стоял тот самый храм, в который мы ездили еще с дедушкой Сергеем. И мне сразу стало стыдно от того, что я перестал ходить в храм.

Я зашел в церковь, там как раз шло богослужение, постоял, и тут у меня из глаз покатилась слеза. После службы подошел к иконной лавке – а выбора в то время почти не было: стояли пара книжек и меленькие иконки в алюминиевой оправе – и я приметил одну книжечку, на которой было написано «Новый Завет». Стоила она немало – тридцать рублей советских денег. Как раз столько я взял с собой, чтобы купить головной убор. И все деньги потратил на эту маленькую книжечку.

По пути на остановку ко мне подошел какой-то дедушка, весь в наградах, и говорит: «Молодой человек, как ты притек в храм?» (именно не «пришел», а почему-то «притек»). Я ему говорю: «В детстве я здесь бывал». А он мне говорит: «Давай, чтобы тебе снова не отойти от Церкви, ты попостись эту недельку, приезжай на следующей неделе и причастись». Тогда, конечно, я не ходил ежедневно на службы, и вечером накануне Причастия не было возможности приехать. Молитвослова у меня тоже не было – тогда это был большой дефицит – Правило ко Причастию я не читал. Зато всю неделю я постился и читал Евангелие. Меня никто даже и не спросил, как я готовился и готовился ли вообще – в то время достаточно было только того, что пришел.

IMG_5302.jpg

Тогда в храме в этом служили такие старцы, как отец Моисей, который сейчас уже канонизирован в лике преподобных. Был отец Александр, к которому, бывало, приезжаешь на исповедь, заранее заготовишь вопросы, но не успеваешь их задавать: он начинает с тобой беседовать и сам отвечает на все твои вопросы. Был еще отец Пантелеимон – тоже очень известный духовник.

Под попечение таких вот старцев я тогда попал. Господь меня вручил в руки хороших наставников. Вот примерно все, что я могу сказать о своем приходе к вере, моем долгом пути в Церковь.

 

В «двадцатке»

Батюшка, а когда Вы приняли решение стать священником? Как это произошло?

– Как я уже говорил, после армии я работал на стройке, получил квартиру в Нефтекамске, а это далеко от Уфы. Когда я не мог доехать до Сергиевского храма в Уфе, то ездил причащаться в Камбарку – там тоже в то время был храм. Вставать приходилось в три часа, нужно было сначала добраться до вокзала на автобусе, потом на поезде, потом приходилось час ждать автобус со станции… Добираться до храма было тяжело. Тогда в храме служил отец Олег Остроумов, который сегодня является благочинным Сарапульского округа. Он мне предложил приезжать не утром в воскресенье, а заранее – в субботу вечером, чтобы поучиться читать Апостол. Я, конечно, этому предложению очень обрадовался и ждал следующей недели, чтобы приехать к батюшке.

Но, в эту же неделю, возвращаясь с работы, я увидел объявление, что как раз в ближайшую субботу состоится собрание верующих по поводу восстановления храма в Нефтекамске. К отцу Олегу я не поехал, а пошел на собрание. Была сформирована так называемая «двадцатка» — приходской совет, куда меня выбрали. Мы там организовали молитвенный дом. Однажды к нам приехал отец Петр из Уфы, служил у нас целую неделю, а я алтарничал.

Потом мы поехали в Уфу к владыке, просить священника на наш приход. Правящим архиереем у нас тогда был владыка Анатолий, про которого ныне покойный владыка Николай (Шкрумко) рассказывал, что в свое время он был самым лучшим духовником Троице-Сергиевой Лавры. Владыка Анатолий нам сказал, что будет у нас на приходе священник – это некто отец Алексий, он был тогда дьяконом, его рукоположили во священники специально для нашего прихода.

 

Теперь сорок лет служить Церкви

При отце Алексии я полтора года служил алтарником в нашем храме в Нижнекамске. Все это время батюшка уговаривал меня стать священником, но я отказывался, говорил, что негоден служить у престола. Отец Алексий мне все говорил, что владыка благословляет мне стать священником, поскольку не хватает духовенства. Но никаким уговорам я не поддавался, потому что осознавал твердо, что простому мирянину спастись гораздо легче.

После многих уговоров я съездил к своему духовному отцу и, после долгой беседы, он в итоге благословил мне принимать сан. Долго беседовал я и с владыкой Анатолием. Владыка мне тогда сказал: «Ты не пройдешь мимо, если вдруг в заснеженную погоду на какой-нибудь горе найдешь избитую, обворованную мать. И никто мимо не пройдет. А ведь Церковь – это наша мать родная! Посмотри: тут и там она стоит избитая и обворованная. Неужели ты пройдешь мимо нее?» Эти слова на меня сильно подействовали, и я согласился принять сан.

5 ноября 1990 года мне исполнилось сорок лет. 7 ноября, в годовщину Октябрьской революции вечером, я принял ставленническую присягу, а 8 ноября, в день памяти великомученика Димитрия Солунского я принял диаконский сан. Мне тогда старые священники сказали: «Тебе недавно исполнилось сорок лет, теперь сорок лет нужно послужить Церкви».

Служил я диаконом в своем родном Нефтекамске. В следующем году в марте меня владыка снова вызвал и благословил стать священником. Я, конечно, снова начал отказываться, поскольку с диаконов спроса меньше, но все же пришлось согласиться. В 1991 году 10 марта, на Крестопоклонную неделю, меня рукоположили во священники и отправили служить в село Красный Холм  – это тоже в Башкирии, а через два года отправили в село Ангасяк – там нужно было восстанавливать храм, в советские годы превращенный в клуб. После я служил в Николо-Березовке.

20150419_114537.jpg

Не так давно вместе с владыкой Викторином мы ездили туда, как раз в тот храм, который я пять лет восстанавливал. Владыка мне тогда сказал: «Как ты ушел из такого прекрасного места?». Место это действительно прекрасное: на берегу Камы стоит огромный храм – колокола расположены на высоте 35 метров (это выше девятиэтажного дома, который имеет высоту 27 метров). В нем было три престола: в честь Пресвятой Троицы, во имя святителя Николая и во имя великомученицы Екатерины Александрийской. До революции в храме служило семь священников, тут же во время паломничества молилась преподобномученица Елисавета. Место очень намоленное – с ним связано очень много чудес. Даже за тот период, пока я восстанавливал храм, сам стал свидетелем некоторых очень явных чудес.

Потом сложились некоторые обстоятельства, из-за которых я был вынужден уйти из Николо-Березовки и даже перебраться в другую епархию. Тогда я очень скорбел об этом, но позже понял, что на все была воля Божия. Когда я рассказывал о своих переживаниях по этому поводу отцу Виктору из Поршура (прот. Виктор Максютин (1931–2011), бывший духовник Ижевской епархии – прим. ред.), он мне говорил: «Доверимся Богу. Если бы не было Его воли, то Уфимский владыка бы тебя не отпустил, а Ижевский бы не принял». Так вот я оказался в Удмуртии, где с тех пор и служу.

 

«Выбросили на полянку»

Батюшка, Вы в своей священнической практике застали два периода: 90-е годы и наши дни. Как бы Вы охарактеризовали каждый период? Когда было легче служить, а когда тяжелее?

– В то время перед всеми нами стояла одна главная задача: восстанавливать храмы. Среди священников даже ходила поговорка: «Выбросили на полянку». То есть тебя рукополагают, отправляют в какое-либо село, а там только разрушенный храм – и больше ничего. И вот начинаешь потихоньку организовывать приход, проходишь регистрацию в налоговой, в Минюсте, собираешь приходской совет – «двадцатку», собираешь хор, а еще надо успевать служить…

Работы было очень много, но было воодушевление: вот совсем недавно еще мне грозили колонией за посещение храма, а тут мы восстанавливаем церкви! На душе в те времена была пасхальная радость. Казалось, каждый священник тогда был готов на любые трудности, а о деньгах, о материальном благосостоянии никто не думал. Мы восстанавливаем храмы – это такое счастье!

 

Молитва каждый день должна быть новой

Многие из прихожан сейчас вспоминают о тех временах, подходят ко мне и рассказывают: «Батюшка, тогда такое время было благодатное! Так умилительно было на душе, так молитвенно!». Я на это им отвечаю: «Тогда каждого из нас Ангел вел за руку, а теперь настало время трудиться и молиться». Люди начали искать каких-то услаждений в своей духовной жизни: тут в храме хорошо поют, в том храме красиво читают, в ином храме – иконы красивые. Но ведь тот, кто ищет этих услаждений, не найдет ни их, ни Бога. Но если я иду в храм и ничего не ожидаю от Господа: ни рая, ни ада, ни здоровья, ни денег, а хочется только побыть с Богом – такое вот состояние должно быть у каждого, кто идет в храм.

Наше время характерно каким-то спадом этого духовного энтузиазма, охлаждением или привыканием: православная вера стала для многих обыденностью. Привыкают и священники, совершающие службу в алтаре – теряют трепет, привыкают и прихожане, молящиеся в храме. Но ведь это не правильно, молитва каждый день должна быть новой, как в первый раз.

IMG_5365.jpg

Сегодня наша главная задача – это не привыкнуть. Не охладеть к вере, к духовной жизни. Какие бы мы ни проводили масштабные мероприятия на приходах, какую бы деятельность не вели, все же нельзя забывать слова преподобного Серафима Саровского: «Стяжи дух мирен, и тогда тысячи вокруг тебя спасутся». Духовная жизнь должна быть на первом месте.

 

Исповедовать и учиться

Батюшка, Вы сейчас являетесь духовником епархии. Какие обязанности лежат на Вас?

– Хочу сразу сказать, что духовник я только лишь по назначению, по указу владыки, а не «по природе». На эту должность меня назначал еще владыка Николай. Он был человек духовно опытный, молитвенник, поэтому я безропотно доверился его решению. К тому же тогдашний духовник епархии отец Виктор Максютин болел и не мог исполнять свои обязанности, поэтому я решил, что это временное назначение.

В качестве духовника епархии мне поручено исповедовать священников, но, понимая собственное недостоинство, я стараюсь использовать это послушание как возможность самому учиться от каждого священника, приходящего на исповедь; брать от каждого его духовный опыт подобно тому, как пчела собирает нектар с разных цветков.

Если ко мне приходят люди и просят стать их духовным отцом, то я показываю им на таких, как, например, отец Ювеналий (архимандрит Ювеналий (Рожин), клирик Александро-Невского собора Ижевска – прим. ред.). Себя же я не считаю духовником. Духовник – это тот, кто духовно родил человека, как пишет апостол Павел: «я родил вас». Я не могу назвать себя духовником, но все же когда приходят и спрашивают совета, стараюсь помогать, делюсь своим опытом.

Когда проходит общая исповедь священства епархии, поначалу думаешь: «Как исповедовать столько человек!» Потом же, когда уезжает последний батюшка, становится немного грустно, потому что со многими священниками мы редко видимся, а тут выдается возможность повидаться и пообщаться с каждым.

Говорят, что духовник епархии должен докладывать архиерею, если узнает о каком-либо грехе священника, не совместимом с его служением. На этот счет у своего духовника я спросил, и он мне дал совет: чтобы не нарушить тайну исповеди, отпусти грех такому священнику, но скажи: «Твой путь к престолу – только через архиерея. Расскажи о своем грехе владыке, если он разрешит, то будешь служить дальше». В моей практике, слава Богу, этот метод практиковать не доводилось.

Как духовник я только выполняю благословение. Есть такие духовники, которые от Бога, к таким я не отношу себя.

 

Когда ты с Богом, то и небо другое, и облака другие

Какой бы совет Вы могли дать нашим читателям как опытный священник?

– Я бы хотел пожелать каждому найти тропинку подобную той, что в свое время была у меня, когда я бегал к старцу Сергею Чирткову, через которого пришел к Богу. Первый снег, цвет черемухи, пение соловьев, дождик поздней осенью – все времена года я встретил, пока в течение двух лет ходил по этой тропинке. Но какая бы ни была погода, на душе всегда было так светло, что вспоминается песня: «У природы нет плохой погоды, каждая погода – благодать». Когда на душе такое состояние, тогда на душе Царство Божие.

Мне бы очень хотелось, чтобы мы все оторвались от компьютеров, от телевизоров и взяли в руки Новый Завет. Но нужно помнить, что Слово Божие читают не головой, не мозгами – его читают сердцем. Когда его читаешь сердцем, в нем все понятно.

Еще что меня очень беспокоит сегодня – это положение нашей Родины. Нам всем нужно начать искать Бога. Общество раздирают различные течения – политические, религиозные. Мне бы хотелось, чтобы граждане России ни к каким течениям ни примыкали, а искали прежде Царства Божия, и все остальное нам приложится.

Мой личный опыт с детства говорит о том, что когда ты с Богом, то и небо другое, и облака другие, и на душе всегда Пасха!

Беседовал Игорь РЫСАЕВ

Материал основан на публикации
информационной службы Ижевской епархии

Фото сайта храма
 новомучеников и исповедников
(Ижевск)

Поделитесь этой новостью с друзьями! Нажмите на кнопки соцсетей ниже ↓
Яндекс.Метрика