Понимание молитвословий: Ефрем Сирин в изложении Пушкина
Понимание молитвословий: Ефрем Сирин в изложении Пушкина

Понимание молитвословий: Ефрем Сирин в изложении Пушкина

21.03.2013

За великопостными богослужениями неоднократно слышим мы молитву преподобного Ефрема Сирина. Что и зачем мы в ней испрашиваем у Бога? Этот вопрос занимает не одно поколение христиан. Например, им задавался великий поэт и писатель, многим известный как едкий острослов и бонвиван, А.С. Пушкин. Что столь важное и близкое своей душе нашел он в словах, сложенных подвижником IV века?

В одной из статей журнала «Современник» Александр Сергеевич Пушкин, говоря о принципах создания литературных произведений, подчеркнул, что даже самые сложные мысли, когда они «срослись» с тем, от чьего имени или о ком ведется повествование, интересуют всякого читателя и производят сильное действие. Именно этому принципу следовал он в своем творчестве, и его стихотворение «Молитва», в советское время обычно публиковавшееся без названия и потому знакомая большинству соотечественников по первым строчкам «Отцы пустынники и жены непорочны…» есть не некие отвлеченные опыты поэтического переложения молитвословий, какие порой мы наблюдаем у тогдашних поэтов второго ряда, но попытка запечатлеть собственный опыт молитвенного переживания при соприкосновении с творениями святых отцов и жизнью Церкви. Об этом напоминает поэт в самом начале стихотворения: 

Отцы пустынники и жены непорочны,   

Чтоб сердцем возлетать во области заочны,
Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв,
Сложили множество божественных молитв;
Но ни одна из них меня не умиляет,
Как та, которую священник повторяет
Во дни печальные Великого поста;
Всех чаще мне она приходит на уста
 И падшего крепит неведомою силой…

Далее Пушкин пересказывает, прикладывая к обстоятельствам своей жизни и собственным душевным переживаниям слова молитвы преподобного Ефрема Сирина, которая звучит в православных храмах в дни Великого поста. Однако датировано стихотворение 22-м июля 1836 года, то есть временем, когда пост уже давно закончился. Чем же вызвано было появление этого сочинения?

Среди событий того времени, заставивших Пушкина вновь и вновь обращаться мыслью к вопросам жизни и смерти, веры и духовного труда, можно вспомнить кончину матери поэта Надежды Осиповны, происшедшую 29 марта 1936 года. Она воспитывала сына в строгости и, проявляя о нем положенную заботу, не демонстрировала мальчику горячую любовь. Александр Сергеевич сблизился с матерью в дни ее последней болезни и горячо переживал, когда она умерла. Он единственный из всей семьи сопровождал тело Надежды Осиповны для погребения в Святогорский монастырь. Рядом с ее могилой А.С. Пушкин приобрел участок земли – для себя. В письме поэта И.А. Яковлеву от 9 июля того года упоминалось, что он и его близкие продолжают носить траур.

Но, возможно, правильным в отношении поэтического творчества Пушкина в последний год его жизни будет вопрос не «почему», а «для чего». Разумеется, Александр Сергеевич не жил в предчувствии близкой кончины, однако нельзя не заметить, что стихотворения того времени стоят несколько особняком от остального его творческого наследия. Наступившая зрелость изменила и жизнь поэта, и его творчество. Например, 1936-м годом датируется набросок, написанный Пушкиным на закладке, вложенной в один из томов его библиотеки: 

 Воды глубокие
Плавно текут.
Люди премудрые 
 Тихо живут.

О том же говорится в еще одном неоконченном стихотворении:

Дней моих поток, так долго мутный, 
Теперь утих...

Стихи 1836 года ряд исследователей объединяет в смысловой цикл, в который входят «Молитва», «Подражание итальянскому», «Мирская власть», «Из Пиндемонти». В.П. Старк в своей статье «Стихотворение "Отцы пустынники и жены непорочны..." и цикл Пушкина 1836 г.» высказывает предположение, что стихотворения цикла написаны «в соответствии с последовательностью событий Страстной недели и их ежегодного поминовения: среда – молитва Ефрема Сирина, четверг – возмездие Иуде за предательство, свершенное в ночь со среды на четверг, пятница – день смерти Христа, когда в церкви установленный накануне крест сменяет плащаница». Это представляется вполне возможным, поскольку Александр Сергеевич часто читал Священное Писание, ему были знакомы Четьи-Минеи, произведения ряда православных авторов. По словам П.А. Вяземского, его близкого друга, поэт «был проникнут красотою многих молитв, знал их наизусть и часто твердил».

По мысли литературоведа Ю.М. Лотмана, даже такие близкие к поэту люди, как Е.А. Боратынский, должны были сознаться, что внутренняя жизнь Пушкина последних лет была от них скрыта. О том, что у него на душе, не могли судить и люди, состоявшие с А.С. Пушкиным в переписке: основное содержание писем того периода – переговоры с управляющим имением, родственниками и кредиторами с целью уладить денежные дела, семейная жизнь и воспитание детей, обсуждение вопросов цензуры, контакты с авторами и книгопродавцами по вопросам издания главного его начинания того периода – литературного журнала «Современник». При жизни Пушкина вышло всего несколько выпусков журнала, но это издание стало как важным явлением в жизни российского общества, так и в жизни самого Александра Сергеевича, который не только сам подбирал и редактировал материалы «Современника», но и был автором немалой их части, в том числе публикуя их без подписи.

Одной из неподписанных статей первого выпуска «Современника» стала зарисовка о жизни и творчестве Григория Конисского, архиепископа Белорусского, – церковного деятеля XVIII века.

В статье приводятся отрывки из поучений владыки Григория, в том числе и такое размышление о молитве: «Вниди в клеть твою и помолися. Такая уединенная молитва и в соборе может иметь место, если молящийся уединился от всех забот и попечении и пребывает безмолвен среди молвы, его окружающей; если он, отрясши от чувств своих все страсти и вожделения, един с Единым Богом беседует… истинно молящийся страстям своим, аки рабам, повелевает оставить его и ожидать, пока он молитву свою Богу, аки Исаака, в жертву принесет. О! Сколь отличны от сего молитвы наши! Мы и в уединении целое торжище вкруг себя собираем. Молясь, и покупаем, и продаем, и хозяйством управляем, и о лихоимстве заботимся, и друзьям ласкательствуем, и на врагов вооружаемся, и о сластях помышляем, и о сундуках своих трепещем. Подлинно, се ли молитва, и не паче ли торжище, молвы преисполненное? Где тут ум, разумеющий глаголы свои? Где сердце долженствующее прилепиться к Богу?..»

Стихотворение по мотивам молитвы преподобного Ефрема Сирина при жизни Александра Сергеевича не было опубликовано – его нашел при разборе пушкинского архива В.А. Жуковский и, судя по всему, передал императору. Известна записка Жуковского: «Государь желает, чтобы эта молитва была там факсимилирована как есть и с рисунком. Это хорошо будет в 1-й книге «Современника», но не потерять этого листка; он должен быть отдан императрице». Стихотворение действительно было напечатано пушкинском журнале «Современник», в номере, посвященном его памяти.

Авторский текст сопровождает иллюстрация, нарисованная Пушкиным во время работы над стихотворением: старец в монашеской одежде в келье с небольшим окошком.

Начало стихотворения – своеобразное предисловие размером даже больше, чем следующее далее переложение молитвы. Таким образом А.С. Пушкин демонстрирует, что не дерзает как-либо «осовременивать» или пересказывать для современников плод молитвенного труда преподобного Ефрема Сирина, но лишь пытается поделиться собственными переживаниями от произнесения молитвословия. Возможно, указание, что эта молитва приходит на уста, когда он падает и спотыкается в жизни, когда нуждается в укреплении свыше, является одним из объяснений, почему стихотворное изложение великопостной молитвы появилось столь «несвоевременно» – через четыре месяца после того, как она произносилась в храмах в последний раз за тот год и, как окажется, последний раз в жизни Александра Сергеевича.

«Господи и Владыко живота моего, дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми, дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве даруй ми, рабу Твоему. Ей, Господи Царю, даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего, яко благословен еси во веки веков. Аминь», – молятся верующие, преклоняя в храме колена в Святую Четыредесятницу. Ефрем Сирин – великий церковный писатель, гимнотворец, учитель нравственности. Часть своих произведений он написал в стихотворной форме и, по правде говоря, эту великопостную молитву по емкости образов, краткости и законченности формулировок можно отнести к образцам религиозной поэзии.

Очень близко к тексту молитвы, но с некоторыми отступлениями А.С.Пушкин пишет шестистопным ямбом:

Владыко дней моих! дух праздности унылой,
Любоначалия, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай душе моей -
Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья,
Да брат мой от меня не примет осужденья,
И дух смирения, терпения, любви
 И целомудрия мне в сердце оживи.

Соединяя вместе страсти праздности и уныния, автор, похоже, указывает на опыт собственной жизни, о котором он писал ранее в своих стихотворениях:

Безумных лет угасшее веселье
 Мне тяжело, как смутное похмелье.

И в этом он следует учению святых отцов. Преподобный Исаак Сирин говорил: «Уныние рождается от парения ума, а парение ума – от праздности, суетных чтений и бесед или от пресыщения чрева».

Особое внимание Пушкин уделяет страсти любоначалия – стремлению к власти как проявлению гордости. И именно его он характеризует как «сокрытую змею». Еще в 1826 году в подготовленной по распоряжению императора Николая I записке «О народном воспитании» он писал: «Чины сделались страстию русского народа». Неоднократно тему мирской власти, стремления к ней, опасности властолюбия и необходимости бороться с ним поднимал он в своих произведениях. В статье о почившей императрице Марии Федоровне создатель «Современника» писал: «Супруг ее и два сына, один за другим, были самодержцами при жизни ее. На этой высоте земного величия, соприкосновенная к власти, она в своей особе явила миру изумительный пример смиренномудрия. Избрав для своей деятельности законный круг, она не преступила за предел его». Наконец, в относящемся к поздней поэзии стихотворении «Из Пиндемонти» А.С.Пушкин свидетельствует:

Не дорого ценю я громкие права,
От коих не одна кружится голова.
Я не ропщу о том, что отказали боги
Мне в сладкой участи оспоривать налоги
Или мешать царям друг с другом воевать;
И мало горя мне, свободно ли печать
Морочит олухов, иль чуткая цензура
В журнальных замыслах стесняет балагура.
Всё это, видите ль, слова, слова, слова
Иные, лучшие, мне дороги права;
 Иная, лучшая, потребна мне свобода…

Далее Пушкин в соответствии с церковным молитвословием говорит об еще одной пагубной страсти – празднословии.

А вот следующие строки его стихотворения содержат прошения, которые в молитве Ефрема Сирина звучат ближе к концу: «Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья,/Да брат мой от меня не примет осужденья». Поставив слова преподобного Ефрема «даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего» внутри сложноподчиненного предложения, Пушкин акцентирует для себя святоотеческое наставление: «Кто истинно кается, тот не занимается осуждением ближнего, а только оплакивает свои грехи» (преподобный Авва Исаия).

В заключение поэт говорит о добродетелях – духе смирения, целомудрия, терпения и любви, даровать которые мы просим Господа, читая Великим постом молитву преподобного Ефрема Сирина. При этом Александр Сергеевич в своем переложении молитвы говорит не о даровании этих добродетелей, но об оживлении их в его сердце, возможно, свидетельствуя тем самым о том, что годы прежней жизни заглушили в нем многие добрые начала.

На этом поэт остановил свое перо и не стал добавлять традиционное славословие Богу, завершающее обычно церковные молитвы, вновь показав, что его произведение – не осовремененное молитвословие, но плод размышлений над словами, которые все мы многократно произносим во дни Великого поста.

По словам митрополита Анастасия (Грибановского), «Пушкин не был ни философом, ни богословом и не любил даже дидактической поэзии. Однако он был мудрецом, постигшим тайны жизни путем интуиции и воплощавшим свои откровения в образной поэтической форме». 

Наталия Бубенцова


Как помочь нашему проекту?

Если вам нравится наша работа, мы будем благодарны вашим пожертвованиям. Они позволят нам развиваться и запускать новые проекты в рамках портала "Приходы". Взносы можно перечислять несколькими способами:

Yandex money Яндекс-деньги: 41001232468041
Webmoney money Webmoney: R287462773558
Sberbank money На карту Сбербанка: 4279380016740245

Также можно перечислить на реквизиты:

Автономная некоммерческая организация «Делай благо»
Свидетельство о регистрации юридического лица №1137799022778 от 16 декабря 2013 года
ИНН – 7718749261
КПП – 771801001
ОГРН 1137799022778
р/с №40703810002860000006
в ОАО «Альфа-Банк» (ИНН 7728168971 ОГРН 1027700067328 БИК 044525593 корреспондентский счет №30101810200000000593 в ОПЕРУ МОСКВА)
Адрес: 107553 Москва, ул. Б. Черкизовская д.17
Тел. (499) 161-81-82,  (499) 161-20-25

В переводе указать "пожертвование на уставную деятельность".

Если при совершении перевода вы укажите свои имена, они будут поминаться в храме пророка Илии в Черкизове.