«Монастырь» в тайге

23.05.2018

DSC01152.jpg

Местные называют это спрятанное в тайге в Нижегородской области место «градообразующим». Шесть корпусов, 800 подопечных и 400 человек персонала – настоящий городок, в котором все его обитатели знают друг друга в лицо, по имени и непростой истории жизни. Варнавинский психоневрологический интернат – ВПИ. Сюда ежедневно ходит из соседнего поселка Северный служебный автобус. С «большой земли» гости бывают крайне редко… Даже близкие привыкли держаться подальше от своих трудных родственников. А людям случайным сюда и вовсе нет дороги.


Секретная страна

О «секретной» стране я узнала от священника из Варнавина – отца Павла Кутумова, который окормляет ее жителей уже семь лет, с тех пор как приехал в эти края служить. Благодаря батюшке мне удалось увидеть это место и его обитателей своими глазами, чтобы рассказать, как здесь течет жизнь.

До Северного поселка, рядом с которым расположен интернат, мы добирались по дороге из Варнавина. Ехали около часа, все время лесом, углубляясь в объятия тайги. Дальше Северного – только деревня Хмелевая, а за ней начинается сплошная тайга до самой Костромы. Места эти, как известно, каторжные. Глухие леса, болотные топи привлекли большевиков, чтобы спрятать от всего мира тысячи людей.

Варнавинский психоневрологический интернат возник здесь в 60‑е годы на месте женского отдельного лагерного пункта (ОЛП), входившего в состав печально известного Унжлага, кстати, самого крупного лагеря в средней части России. Только на территории поселка Северного располагалось порядка двадцати ОЛПов.

Есть сведения, что среди репрессированных, содержавшихся в женском лагерном отделении, где сейчас и расположен ВПИ, было много монахинь.

– Здесь они умирали, здесь их расстреливали – место святое, – говорит отец Павел.

Пересекаем железнодорожный переезд.

– Вон, видите, дымок из деревянной будки идет, – показывает батюшка. – На этом месте стоял вокзал, наш будущий храм. Здесь ходила по путям теплушка еще со времен Унжлага, соединяя Северный со «столицей лагеря» – поселком Сухобезводное.

В какой-то момент железнодорожное сообщение по этой ветке отменили, и здание вокзала пустовало. Отец Павел предложил переоборудовать помещение под храм и перевезти на территорию интерната, что в пяти километрах от поселка. Батюшку тогда поддержали и глава сельской администрации, и директор интерната.

 

Неслучайные люди

Варнавинский психоинтернат для его сотрудников – это и образ, и основное содержание жизни. Многие здесь работают по сорок, а то и 50 лет, целые династии выросли в его стенах. Некоторые пришли сюда в 1990-е, когда закрылся Северный леспромхоз – самое крупное предприятие по лесозаготовке в Горьковской области. Владимир Штанов на должности директора – одиннадцатый год. И, как все его подчиненные, человек здесь не случайный. Родился, вырос в этих местах, в соседней деревне Хмелевая, знал об их богатой и трудной истории и, говорит, прикипел к этому месту, врос корнями.

– Мой тесть стоял здесь на вышках, охранял зоны, а теща по распределению попала медиком. Создалась семья. Мои родители тоже здесь познакомились: маму прислали в Хмелевой поселок по распределению учителем в школу, – объясняет Владимир Юрьевич.

DSC01185.jpg

Жизнью интерната он интересовался, еще когда был главой Северной сельской администрации.

– Мы всегда тесно контактировали с бывшим директором интерната. Меня волновала судьба медперсонала – чтобы не покинули стены, и подопечных – чтобы не лишились качественного обслуживания и заботы, – признается директор.

Когда он взял в управление это учреждение, понял, что только медицинскими средствами жителям интерната не помочь.

– Человек с повреждением психики оказывается вычеркнут из социума. Инвалиды вследствие ментальных расстройств лишаются возможности достигнуть тех результатов, каких, к примеру, достигла Матрона Московская. Где бы она была в наше время? Спокойно могла бы здесь оказаться: слепая, без ног, инвалид, – рассуждает отец Павел.

– Когда на территории интерната появился свой уголок Православия, жизнь получила новый вектор, – считает Владимир Юрьевич. – Ведь храм радует глаз и врачует душу. Поэтому великое дело, что в интернате он теперь есть.

 

Истоки дружбы

Свой храм в ВПИ появился в 2015 году. Епископ Городецкий и Ветлужский Августин приезжал его освящать во имя равноапостольного князя Владимира. Впрочем, пастырская забота о подопечных интерната началась задолго до появления храма. Отец Павел привозил на Рождество и Пасху подарки, теплые вещи, сладости, приходил причащать больных. Одно из посещений этого места запомнилось батюшке на всю жизнь.

– Никогда не забуду, как освящал здание интерната семь лет назад, – рассказывает отец Павел. – Я его освящал целый рабочий день, с восьми утра до пяти вечера! Каждое помещение, каждую комнатку, в том числе там, где содержатся люди с тяжелыми формами инвалидности.

Первые два года отец Павел был здесь настоятелем. Совмещал с храмом в Варнавине и обязанностями благочинного. Владыка Августин благословил батюшку их исповедовать и причащать.

– Я сначала исповедовал их общей исповедью. Называл им грех, и они говорили хором: «Каемся!» А потом попробовал исповедовать по отдельности. Знаете, какие у них исповеди глубокие… Лучше, чем у обычных прихожан. У них обостренное чувство греха, – удивляется отец Павел.

Батюшка рассказывает, что жители ВПИ очень любят крестные ходы.

– С хоругвями, фонарями идут вокруг интерната, поют, – говорит он. – В такой радости – как дети! Кто может читать, всегда просят привезти им книги, календари, крестики, иконки. Очень любят встречать ребятишек из Варнавинской воскресной школы. Дети навещают больных по большим праздникам, показывают спектакли, выступают с песнями, колядками.

 

Унывать некогда

Подопечные Варнавинского психоинтерната – это инвалиды I и II группы и пожилые граждане. Здесь есть четыре отделения: психоневрологическое, специальное, отделение реабилитации, а с 1 января открылось еще одно – отделение милосердия для немобильных людей, требующих постоянного ухода.

Тех, кто оказался здесь в силу тяжелого заболевания психики, большинство – 605 человек. Другие попали тоже не из-за хорошей жизни: не нашли свою дорогу и потерялись, получив клеймо бомжа или сидельца. Все они живут на одной территории, видят из окна примерно одну картинку, пользуются медицинскими услугами и вспоминают о другой жизни лишь по редким гостям, которые иногда навещают кого-нибудь из обитателей этого мира.

– В основном они люди одинокие. Родственники есть далеко не у всех, а если и живут где-то, то забывают о своих неудобных братьях и сестрах, – с сожалением замечает директор Владимир Штанов. – А медперсонал – врачи, сестры и нянечки – им вместо матери и отца. Вот почему они ко всем с объятиями. Это место – единственное для них пристанище, а окружающие люди – единственная жилетка, плечо и опора.

Однако тяжелого впечатления это место не оставляет. Прав отец Павел: здесь практически монастырь. Один дом и одна территория. У каждого есть свое послушание, на языке медиков – «трудовая и культурная реабилитация». Кто-то несет дежурство в столовой, кто-то следит за территорией, а теперь еще и за храмом. Они посещают кружки, занимаются спортом, огородом и теплицами. Сами растят и собирают урожай, делают на зиму заготовки. Жители ВПИ любят ходить в походы, ездить на экскурсии и в паломничества. Унывать некогда.

– Под шефством наших ребят – памятник в деревне Темариха, что в 15 километрах от поселка, – рассказывает директор. – Каждую весну они ездят туда, красят, приводят в порядок территорию. К сожалению, не все могут активно включаться в общественную жизнь. В силу заболевания некоторые совсем не ориентируются в пространстве и находятся на постоянном контроле врачей.

Опека, забота здесь на каждом шагу. Все это вмещается в одно высокое слово – любовь. Да, именно она живет в этом пристанище лишенных свободы, но обретших самое главное, чтобы быть и чувствовать себя людьми.

 

Любовь авансом

В интернате нас уже давно ждали. У его ворот стояла группа людей. Завидев нашу машину, они словно вспорхнули и громко, с гиками, устремились к нам…

Встреча с обитателями этого мира напомнила мне далекое детство и родительский день в пионерском лагере. Тогда при долгожданной встрече мы набрасывались на своих родных, словно не видели их целую вечность. Вот и сейчас, не успели мы с батюшкой выйти из машины, а у дверей уже стояли, приготовив объятия и детские улыбки, одинокие и забытые «своими» люди, взволнованные, краснощекие и немного смущенные.

С каждым мы по их обычаю поздоровались и направились к храму. Мне открылось новое удивительное чувство, когда тебе дарят любовь авансом, просто так. Все время, что мы провели на территории интерната, меня будто носили на руках любви. Чужую и незнакомую.

DSC01157-768x511.jpgВ храме тоже уже собрался народ. Пока батюшки готовились к молебну, у нас случилась спонтанная фотосессия. Каждый выглядывал из-за спины своего товарища, позировал на камеру и представлялся: «Николай, Дима, Евгений, Юра, Толя… И меня, пожалуйста. И меня-а-а». Каждому хотелось на празднике встречи и молитвы урвать свой кусочек внимания, порцию любви.

Это был день Трех святителей, 12 февраля. Отец Павел рассказал, как святые учители Церкви потрудились, чтобы собрать и оформить православное вероучение, и пожелал каждому прочитать труды и проповеди святителей.

– Постарайтесь найти их книги, почитать, и получите огромную пользу для себя, а отец Илья вам поможет уразуметь их слова, – напутствовал отец Павел.

Иерей Илия Родин – новый настоятель Владимирской церкви, недавно приехал в Северный.

– Мы совершили здесь две Божественные литургии, – делится батюшка. – Больше половины храма причащалось. Они как дети: обнимаются, конфет просят.

На этом слове к нам подходит глухонемой Николай и объясняет знаками, мол, дайте конфеточку. Мычит и плечами пожимает.

– В следующий раз захвачу обязательно. Вот тебе хлеба, – протягивает отец Илия.

Батюшка приезжает сюда раз в неделю, а еще служит настоятелем храма святого апостола Иоанна Богослова в Северном. К трудностям батюшка привык. Два года назад он приехал в Городецкую епархию из Краснодара. Жил в Шахунье, окормлял «зоны» в Буреполоме, Шерстках и Южном.

– Там были люди с тяжелым прошлым, а здесь – с тяжелой психикой. Нужен, наверное, особый подход, чтобы их понимать? – интересуюсь я.

– Ничего, Господь восполняет и физические, и духовные потери. Была бы в сердце любовь.

– Видишь, там у нас – столовая, – показывает при выходе из храма Елена.

– А вот здесь – наш клуб, – говорит Алексей Голиков, местная звездочка, украшение всех концертов, конкурсов и праздников. Он деловито направляется с толстой папкой под мышкой к клубу. – На репетицию тороплюсь.

В интернате Алексей живет более двадцати лет. Говорит, что здесь ему хорошо, спокойно.

– Санитарки и медсестры с нами очень добры и приветливы, – делится он. – Можно и работать, и делом любимым заниматься. Тружусь в столовой начальником зала, смотрю, чтобы чисто было и накрыто. Летом у меня свой огород, сажаю помидоры и огурцы, перец. Люблю готовить интересные салаты. В свободное время хожу в кружок по вышивке, участвую в художественной самодеятельности.

Когда нас провожали, кареглазый мужчина бросил на прощание:

– Вы помните, как меня зовут?

– Николай, как Николая Угодника, – отвечаю.

Лицо Николая просияло. Его назвали по имени. Чужой, случайный человек с «большой земли»…

Марина ДРУЖКОВА

Публикация сайта Нижегородской митрополии

Поделитесь этой новостью с друзьями! Нажмите на кнопки соцсетей ниже ↓
Яндекс.Метрика