При поддержке Управления делами Московской Патриархии

Афонские пути

14.07.2016

Афон3.jpg

Записки паломника – жанр, известный с очень давних времен. Но и в наше время, когда, казалось бы, все о святом месте можно узнать из Википедии и выложенных в соцсети альбомов с тысячами фотокартинок, живой, искренний и такой личный рассказ человека о путешествии к святыне и тех изменениях, которые произошли в нем за время  пути, остается настоящим сокровищем и даром для тех, кто еще не вышел на свою тропу паломника. 

Что такое Афон и как туда попадают

Сколько я себя помню, нравилось мне рассказывать другим всякие интересные истории. С годами менялся слог, истории все больше «обрастали» поучительным смыслом, думаю, не обошлось здесь без влияния школы, где уже с прошлого века (!) подвизаюсь преподавателем истории. Если же рассказываемая мною история еще и связана с моей биографией, то тут уж меня просто не остановить. Правда, есть одно слабое место: форма изложения должна быть устной. Действительно, могу часами пересказывать анекдоты (забавные и в меру поучительные случаи) из своей жизни, но, стоит попытаться изложить то же самое письменно, и легкий рассказ превращается в тяжелый, изнурительный труд. Вот и о своей паломнической поездке на Афон я рассказывал разным людям, в различных аудиториях уже раз двадцать, а записать рассказ все руки не доходили.  И ведь знал, что придется писать, даже вел путевой блокнот, но что-то постоянно мешало взяться за статью.

После трехмесячной борьбы с суказанной слабостью и постоянных  размышлений я обнаружил у себя еще две «ахиллесовых пяты». Во-первых, каждое паломничество связано с сугубо личными переживаниями, которые не всегда хочется выносить на суд читателей (может быть, вовсе не знакомых тебе). А эта поездка была особенной, ведь я путешествовал один, и все пережитое – очень сокровенно. Во-вторых, может, вам покажется это смешным, но, мне кажется, писать об Афоне, набирая текст на компьютере, есть нарушение гармонии. Чтобы статья получилась настоящей, нужно затеплить свечу и, скрепя пером по желтоватому пергаменту, старательно выводить ровные буквицы – вести неспешный диалог с невидимым читателем.

Все перечисленные препятствия и трудности были перечеркнуты всего одним, но зато весомым аргументом. Мое паломничество на Афон было организовано и состоялось благодаря помощи и молитвам многих людей, не отчитаться перед которыми я не имею права. Пускай слово «отчет» слишком сухое и несколько официальное, но, в то же время, оно наиболее точно объясняет смысл данной статьи. Потому, что моя поездка была не мной задумана, не мною она финансировалась, да, и молился я там, в меру своих слабых сил, не только о себе и своих родных. Итак, я предлагаю вашему вниманию краткий отчет паломника о поездке на Афон.

Как известно, Афон – место особое. Кто из паломников не мечтал попасть в этот благословенный Богом и пресвятой Богородицей уголок земной юдоли? Даже женская половина православного человечества, лишенная возможности посетить его,  вожделенно смотрит в сторону этого святого места, силою обстоятельств расположившегося на территории Греции. Побывавшие же там паломники часто воспринимаются ими (женщинами) как люди, прикоснувшиеся к Небу.

Отступление первое – историко-географическое

Полуостров Афон (по-гречески Агион Орос – Святая Гора) расположен в Восточной Греции, на одном из трех (восточном) выступе полуострова Халкидики. Протяженность его – около 80 км, ширина – от 8 до 12 км, площадь – около 360 кв. километров. Рельеф полуострова в начале ровный, с небольшими равнинами и низкими холмами. По мере продвижения вглубь полуострова появляются горы, которые поднимаются все выше и оканчиваются скалистым и крутым Афоном, вздымающимся на высоту 2033 метра над уровнем моря. Почти вся гора, за исключением южного пика и прилегающих к нему скал, покрыта дикой растительностью. И все это небольшое пространство заселено и обжито монахами, которые являются безраздельными хозяевами на полуострове.

Еще в X-XI веках в районе Святой Горы сложилась особая административная единица Греции, православное монашеское объединение. В настоящее время на Афоне находятся 20 действующих мужских монастырей, семнадцать из которых - греческие, один русский, один сербский, один болгарский. Число это неизменно, и согласно Уставной хартии Святой Горы основание двадцать первого монастыря запрещено. Монастыри господствуют на всем Афоне, территория которого разделена на два десятка соответствующих областей. Двадцати монастырям принадлежат также все прочие находящиеся здесь монашеские поселения – скиты, кельи, каливы и пр. Независимость сохраняет только Карея – административный центр, где сосредоточены власти Афонского государства. Кроме того, монастыри считаются самоуправляемыми, поскольку не подчиняются непосредственно никаким церковным властям, кроме Вселенской Патриархии, зависимость от которой является только духовной.

Афон.jpg

Относительно названия и древнейшей истории Святой Горы существует множество различных легенд и преданий. Древние греки называли весь полуостров Акта (Мыс). Имя Афон носил фракийский гигант, который, согласно одному из мифов, в прадавние времена, во время битвы богов и гигантов, метнул всю эту каменную громаду в Посейдона. Существует и другая версия, согласно которой во время грозных сражений гигантомахии Посейдон одержал победу, после чего похоронил мятежного гиганта под огромной скалой.

Мой путь на Афон начался давно, наверное, еще тогда, когда я родился в семье Афониных. Происхождение нашей фамилии, скорее всего, не связано с греческой святыней, но само созвучие невольно навевает какие-то приятные слуху ассоциации. Однако специально готовиться к поездке на Святую Гору мне пришлось за три недели до вылета самолета в Грецию. Раньше, хоть и мелькала мысль о возможном путешествии, но это представлялось как-то уж слишком нереально.

Еще до поездки я все читал и перечитывал книги, статьи, в общем, любую информацию об Афоне. Доводилось и рассказы бывавших там паломников слушать, но в результате я твердо усвоил лишь то, что случайно попасть на Афон нельзя и что вернуться оттуда безрезультатно невозможно. Оба эти постулата мне и предстояло проверить на личном опыте.

«Ничего не планируй, все равно не получится», – наставлял меня мой старый друг и главный организатор всего предприятия перед отъездом на Афон и добавлял: «Богородица  все управит, как надо». Ну, думаю, пусть так и будет. В тот момент я все сильнее ощущал, что от меня мало что зависит. В своем время отец Андрей, настоятель нашего храма, благословил меня готовиться к поездке, причем все организационные хлопоты и финансовые издержки не должны были меня беспокоить. Далеко в будущее не заглядывая, я, тем не менее, оформил себе новенький заграничный паспорт и смиренно ждал сигнала к отправке. По разного рода причинам, кстати, вполне объективным, ни летом, ни осенью мой вояж не состоялся. Одно утешало: выданный мне паспорт был годен в течение десяти лет. И вот 7 декабря мне звонит Петр – мой друг из Москвы – и предлагает странный, на мой взгляд, план. Якобы его начальник оплатит мое паломничество на Афон, если мой начальник письменно его об этом попросит. Вся поездка должна была уложиться в зимние каникулы. Через 2 дня какой-то, практически незнакомый мне, человек, живущий в четырех тысячах километрах от Братска, прислал 60 тысяч рублей, чтобы я смог поехать на Афон. Фантастика? Чудо? Не знаю.

Отступление второе – нравоучительное

Один человек проделал долгий путь по суше и по морю и явился в пустыню, чтобы увидеть прославленного старца.

– Скажи, какие чудеса творит ваш авва? – спросил он у молодого монаха.

– Смотря что называть чудом, – ответил тот. – У вас принято считать чудом, если Бог исполнит чью-то волю. У нас же считают чудом, если кто-то исполнит волю Бога (Притча).

За три недели, которые оставались до каникул, нужно было получить визу, купить билеты, выучить греческий или хотя бы английский язык, узнать, что может пригодиться паломнику на Святой Горе, прикупить все необходимое, в том числе евро на мелкие расходы. И, главное, составить хоть какой-нибудь  план действий.

Но, как меня и предупреждали, «человек предполагает, а Бог располагает». Греческий язык я выучить не успел, а так как в школе учил французский, то для меня одинаковой сложностью представляются и греческий и английский языки. По совету бывалых паломников я, расщедрившись, купил зимние кроссовки, единожды пройдясь в которых (уже на Афоне), думал, что до конца своего путешествия не смогу вообще ничего надеть на ноги. Один из билетов на обратную дорогу мне пришлось обменять потому, что я, рано расслабившись, оказался вместо «Домодедово» во «Внуково» за полчаса до конца регистрации рейса. А на доплату к новому билету ушли все, с такой аккуратностью сэкономленные в чужой стране, евро. Ну, а мой – такой симпатичный – паспорт, отправленный экспресс-почтой для получения визы, затерялся где-то в безбрежной Москве.

Однако за три дня до отлета я был совершенно спокоен. Я сидел в офисе и слушал, как нервничали добрые женщины из турагентства «Спектр», как они не спали ночами, обрывали телефоны московской фирмы и, наконец, нашли мои документы.

Там же, в офисе турагентства, Людмила Николаевна, занимающаяся организацией моего паломничества, предупредила о разных проблемах, которые меня подстерегали в пути. Зима – не лучшее время для посещения Святой Горы: часто штормит, а добраться туда можно преимущественно водным транспортом. Причем именно в этот период  (начало января) группы на Афон не отправляют – межсезонье. Конечно, в глубине души было немного волнительно, но ведь меня благословили на эту поездку. Да и все устраивалось как-то помимо моей воли, поэтому пусть никто не едет, а я еду! Такой герой-одиночка. Никто меня не ждет, а я – бац! Здрасте, я Афонин. И все двери мне открываются…

Пешком по Афону

Видимо, неспроста у древних греков боги жили на Олимпе. Любая гора, особенно если она высокая и красивая, притягивает внимание человека и влечет его в заоблачную высь или физически, или духовно. В церковнославянском языке даже есть выражение, говорящее о духовном подъеме вверх, к небу – «вознестись горе́». У многих народов символом страны является какая-нибудь горная вершина. Достаточно вспомнить Джомолунгму (Эверест) у жителей Непала или японскую Фудзияму. В священной истории как Ветхого, так и Нового Заветов, различные горы становились местами важнейших событий: Арарат, Хорив на Синае, Фавор, наконец, Голгофа. В этом ряду духовных высот христианского мира не последнее место занимает гора Афон.

Перед отправкой на Афон я смутно представлял, в каких монастырях должен побывать, но восхождение на вершину Афона мне виделось непременным. Однако мой пыл скалолаза быстро остудили. Оказывается, даже летом тропы там едва различимы, а уж зимой перспектива сорваться с горы, не дойдя до вершины, значительно возрастает. Конечно, зима в Греции – это совсем не то, что зима в Сибири. Чтобы было понятно, приведу только несколько штрихов: зеленые лавровые заросли; созревшие плоды апельсинов и хурмы; шмели летают, а на грядках стоит несрезанная капуста. И это начало января! Правда, видел я и снег, но издалека – он красиво обрамлял вершину Святой Горы.

Афон снежной зимой.jpg

И все же от своей задумки я отказался не сразу и при первой возможности надеялся совершить «паломнический подвиг» – взойти на самый пик и там в уединении помолиться. Как гласит Евангелие: «В те дни взошел Он на гору помолиться, и пробыл всю ночь в молитве к Богу» (Лк. 6, 12).

Надо отдать должное афонской горе – она прекрасна. Сколько раз я, глядя на нее издали, замирал, любуясь, теша себя надеждой на встречу, хоть и не каждый день красавица отрывала мне свой лик. Но в этот раз не суждено было мне даже приблизиться к Святой Горе, а не то, чтобы подняться на ее вершину. Правда, «вознестись горе́» можно, и не поднимаясь высоко. Дивный Афон дает для этого много других возможностей. Поэтому, если сильно захочешь, и на то будет воля Божия, то путешествие по тропам Святой Горы будет восхождением к миру горнему.

Афонские тропы

Милостив Господь, Он видит, что в данный момент нужно человеку, и ненавязчиво предлагает оптимальный вариант. Тебе нужно найти ответы на свои вопросы? Ищи, но не лезь на высокую гору, для тебя и холмы сойдут. Хочешь во славу Божию послужить? Отстоять всю ночную службу после пешего перехода сможешь – вот тебе и «подвиг». И, главное – внимай, «читай»  Божьи письмена, знаки и подсказки. Тогда, возможно, и получишь ответы на свои вопросы. Так рассуждая, я неспешно двигался по намеченному не мной маршруту. И еще старался не своевольничать.

От одного афонского монастыря к другому можно добраться  с помощью водного транспорта, но зимой такой способ передвижения очень ненадежен из-за непогоды. Однако и летом, и зимой в административный центр Афона – маленький городок Карея, каждое утро стекаются паломники с различных монастырей, где они могут договориться  с водителями микроавтобусов о дальнейшем маршруте. Но если идешь по дороге на Святой Горе, то целью пути будет не конечный пункт дороги – монастырь, например, а некая истина или ее часть, которую нужно познать в пути. Именно это я сначала интуитивно почувствовал, а потом узнал на собственном опыте (по крайней мере, так мне показалось). Поэтому я старался меньше передвигаться на автотранспорте и большим дорогам предпочитал тропы.

Тропы на Афоне – это не наши лесные тропинки. Здесь они редко идут горизонтально, чаще вверх или вниз, да еще сильно извиваясь – горы все-таки. Но, так как эти горы обжиты человеком давно, то и внешне они сильно отличаются от лесных тропинок в Сибири. Они, как правило, выложены камнем, иногда по краю сложена аккуратная каменная стенка, видимо, от осыпей. Аккуратные мостики, указатели на перекрестках, замшелые камни, под ногами шуршит дубовая пожухлая листва, местами разрытая кабанами, над головой – шатер из зеленого леса и синего неба. Иди и молись. Фотоаппарат я с собой не брал, да и какая техника сможет передать шум ручья и ветра, щебетанье птиц, широкую панораму гор и моря и непередаваемый запах свежести?

Места эти, хотя и освоены человеком с незапамятных времен и поддерживаются в пригодном состоянии заботливыми руками, все же довольно дикие, а кое-где – и опасные. Правда, страха я не испытывал, несмотря на то, что все пешие переходы совершал в полном одиночестве и дороги выбирал поглуше. Потому что, во-первых, самые опасные  места в это свое посещение Афона, думаю, я не увидел. Во-вторых, даже моей слабой веры хватило понять: Господь и Пресвятая Богородица здесь, рядом и меня не оставят, а, в-третьих, красота такая кругом, что поневоле забываешь о страхе. Эти места как-то по особенному величественны даже во время непогоды, а мне довелось блуждать по афонским лесам в дождь при штормовом ветре. Тогда я шел, молился и боялся лишь не понять того, для чего Бог создал мне именно такой антураж.

Тропы Афона.jpg

Есть у афонских дорог одно, главное отличие от тех путей, по которым мы блуждаем в обыденной жизни. Не знаю, как это объяснить, но казалось, что, ступая по дорожным камням Святой Горы, чувствуешь, как они намолены. Подумать только – уже тысячу лет  целый сонм святых подвижников веры православной творит молитву здесь, на этом мизерном пятачке! Но то, что кажется мелким по земным меркам, является огромным по меркам небесным. Десять веков не ступала нога ни одной женщины на эту благословенную землю, а, стало быть, ни одна Евина наследница не могла отвлечь потомков Адама от спасительных молитвенных трудов. Лишь одной Деве здесь всегда рады и отдают Ей должное почтение все жители Святой Горы, да и сама Гора – Ее удел, престол Пресвятой Богородицы. Поэтому ходить по афонским дорогам можно только с молитвой. Хотя, по здравому рассуждению, скажите, разве повседневные наши пути-дороги могут быть счастливо пройдены без молитв? Но ведь надо уехать из дома за тридевять земель, чтобы это осознать и прочувствовать.

Еще что интересно в паломничестве по Святой Горе (и это отмечено не только мною, но и другими паломниками): несмотря на усталость после многочасовых скитаний, вполне хватает сил на длинные бдения в храме. А как известно, церковные службы у монахов-святогорцев длятся в среднем четыре-семь часов ночью и от одного до трех часов вечером (бывают и длиннее, но я таких не застал). Я же взял себе за правило выстаивать все монастырские службы в течение недели своего пребывания на Афоне, что мне почти удалось.

Нужно добавить к этому, что я как-то нереально сильно натер ноги уже на второй день своего путешествия по Святой Горе и был уверен, что на этом мои пешеходные прогулки бездарно закончились. Но удивительное дело – каждое новое утро у меня были готовы «новые ноги», то есть я мог опять часами ходить по неровным афонским дорогам и тропам при том, что болячки мои оставались при мне (из пяти посиневших три ногтя потом сошли, и обе пятки с двух сторон покрылись волдырями). Объяснение сему факту, если хотите, придумайте сами.

О диких кабанах, шакалах и других животных

Как я уже говорил, хождения мои совершались в одиночку, «суровой» греческой зимой. И ни разу не встретились мне другие пешеходы (только иногда автомобили на широких дорогах), поэтому шансы мои на встречу с дикими обитателями леса были высоки. Зимой ядовитые змеи, которых, говорят, на Афоне в изобилии, попадаются редко. Но зато я готов был к встрече с шакалами, о которых мне рассказывали старожилы, и с кабанами, следы деятельности которых были видны повсюду. Увы, мне «не повезло». И все же встретиться с животными мне довелось, правда, с домашними.

Как-то раз, когда я проходил мимо одинокого строения, мне бросилась в глаза вывеска, где изображалась злая собака. То здание я обошел, но немного пройдя, увидел, метрах в пятидесяти перед собой, как из зарослей вышел на дорогу огромный ротвейлер. Меня сразу осенило: это тот самый пес, видимо, сорвавшийся с цепи (он был с ошейником). Понятно, что Господь попустил появиться этому людоеду на моем пути за мои грехи. Что мне оставалось делать? Опустить глаза долу, мысленно же возопить к Пречистой Заступнице. Может я тогда поминал и святителя Николая, покровителя всех путешественников, точно не помню. Но когда я приблизился к своему визави, он, даже не удостоив меня взглядом, скрылся в кустах. Можно было не упоминать о подобном, в общем-то, рядовом инциденте, но, согласитесь, для одинокого путника в лесу чужой страны встреча с любым живым существом – событие. Хотя чужим называть Афон, конечно же, нельзя. Кажется, что даже животные там по-особому мудры и смиренны. Вот, например, рассказ о «православном» коте.

Случай этот произошел на окраине Кареи, где я, отправляясь в очередной пеший переход, купил в пекарне каравай хлеба и укладывал его в рюкзак. Тут-то и возник возле меня весьма шустрый котик и, судя по худобе, голодный. Был рождественский пост, поэтому в рюкзаке моем был скромный набор паломника: хлеб, орехи и вода. Но котейка так активно выражал свое желание чем-нибудь перекусить, что я рискнул предложить ему кусочек свежего хлеба. Каково же было мое удивление, когда я, не донеся хлеб до носа кота, получил удар по пальцам когтистой лапкой. Кот резво схватил кусочек и начал с большим аппетитом трапезничать. Отломил я бедолаге еще один кусочек хлеба, взвалил свою ношу на спину и побрел в монастырь, а сам думаю: «Что за удивительное место Афон, здесь даже коты перед Рождеством постятся!»

Пантелеимонов монастырь.jpg

И, наконец, притча о шакалах. Первую ночную службу на Афоне я отстоял в русском Пантелеимоновом монастыре. В храме было едва освещено, холодно, но все, что происходило на службе, было понятно, близко, тихо и, в то же время, торжественно. Всю службу я боролся с холодом, сном и старался усиленно молиться, тем более что в Братске мне написали множество записок, которые я должен был прочитывать, чем я и занимался, выискивая места в храме, где было посветлее. Наконец, под утро литургия закончилась, я приложился к мощам великомученика Пантелеимона и, окончательно продрогший, но радостный от того, что все-таки не заснул и в меру сил помолился, вышел из храма. И тут я испытал сильное потрясение. Надо мной опрокинулась огромная звездная бездна, висела яркая луна, освещая высоченные, острые кипарисы, купола соборов, монастырские корпуса и под ногами – белые камни. А до самого горизонта, в лунном сиянии, расстилалась широкая гладь Средиземного моря. Легкий плеск волн дополнял картину особым звучанием. Я был переполнен непередаваемыми чувствами. Спать уже не хотелось. Немного погуляв, отправился в свою комнату, где меня встретил мой сосед. Он накануне занемог и решил не ходить на ночную службу, а отлежаться в постели.

– Как служба? – спросил он меня.

– Хорошо, – отвечаю.

– А я так и не смог поспать. Всю ночь под окнами выли шакалы…

Афонские чудеса

Но не гора, не тропы и дороги, не растительный и животный мир Афона привлекают сюда ежегодно тысячи паломников, причем не только православных. Ощущение Божьего присутствия благодаря напряженному монашескому доброделанию – то, зачем текут сюда людские ручейки со всего мира. И вот когда приходит ясное осознание близости Бога, становится и радостно, и, в то же время тревожно: а вдруг оплошаю?

Я почувствовал, что рядом есть надежная рука, сразу по прилете в город Фессалоники (у нас его называют Салоники), когда мне, одинокому иностранцу без путевки, какие-то греки объяснили на чистом русском языке, где останавливается автобус до моей гостиницы. Потом – когда продавец билетов, улыбаясь, смотрел на меня непонимающими глазами, а сзади нежный девичий голос объяснил, что надо сказать торговцу. Признаюсь, я испытывал чувство легкой эйфории, а голос девушки мне показался ангельским. В автобусе оказался попутчик до самой гостиницы, который знал город и мог объясниться по-английски. Он же провел для меня небольшую экскурсию по вечернему городу с посещением храмов Димитрия Солунского и Григория Паламы. А наутро уже другой попутчик, кстати, знающий не только английский, но и греческий языки, составил мне компанию до самого Афона. Евгений, так его звали, всю дорогу рассказывал мне об Афоне, на который он ехал не впервые, но особенно – о Ватопедском монастыре, где он собирался пробыть около недели.

Что и говорить, прием, оказанный мне еще до встречи с главными святынями, несколько ошеломил. Как-то слишком бросалось в глаза, что помощь приходит даже без паузы на время, чтобы испугаться. И, что интересно, со всеми попутчиками первых дней меня позже еще раз свела судьба, кроме той девушки в аэропорту (может и правда это был ангел?), а Евгений, когда мы с ним через несколько дней встретились в Ватопеде, сделал мне неожиданное предложение. Он на вечерней службе спросил: не хочу ли я попасть в алтарь и приложиться там к поясу Богородицы? Как вы думаете, что я ему ответил? Но об этом я расскажу когда-нибудь в следующий раз. А пока хочу с вами, дорогие читатели, поделиться интересной мыслью, которая, на мой взгляд, многое объясняет в нашей нескладной жизни. Ее автор, святитель Иоанн Златоуст, сказал: «Ты сам – храм Божий, не ищи другого места для молитвы: нужно только молитвенное настроение ума и сердца… Бог – не человек, чтоб идти к Нему в известное место. Он всегда и везде близ есть».

Да будет воля Твоя

Вы ни разу не пробовали молиться, когда за стеной соседи громко отмечают выходной день? Или когда за окном надрывается радостная собачонка под хохот возбужденной молодежной компании? Что и говорить, отвыкли мы от тишины. Ни дома, ни на работе, ни в дороге – нигде современный городской житель не может остаться наедине с  собственными мыслями, чувствами, переживаниями. Но, что самое страшное, наш современник зачастую и не хочет оставаться в тишине! И тем самым лишает себя главного жизненного источника – общения с Богом, ведь совершать молитву, например, под звуки радио в такси, которое мчит тебя на воскресную службу, практически невозможно.

Мне рассказывал один хороший знакомый о том, как он подвизался трудником в монастыре, соседствующем с дачным поселком. Настоящие мучения испытывали насельники этого монастыря в выходные дни летом, когда дачники (и дачницы) дефилировали возле стен обители в полураздетом виде, а звуки, доносившиеся из каждого домика, сливались в один оглушительный поток какофонии. И порой кажется, никуда не денешься от этого вселенского шума…

Слава Богу, что остались еще такие места, где творится монашеская молитва в полной тишине. И не где-нибудь в пустыне или глухой тайге, а в центре Европы. Я продолжаю повествование об Афоне. А начать я хотел бы с рассказа о поразительной афонской тишине.

Над вечным покоем

Афонские монахи относятся к тишине очень трепетно, как бы берегут ее. Здесь не услышишь резких звуков – ну, разве что пройдет перед службой по коридору гостиницы монах с колокольчиком. Но иначе утомившихся за день паломников и не добудишься.  А в остальном – покой, полный покой. Даже на праздничной рождественской службе (а мне довелось встретить Рождество Христово в Иверском монастыре) ничто не нарушало общего умиротворения. Этот особенный настрой дал повод моему соседу по комнате, москвичу, разочарованно заявить, что у греков грустный праздник: «Весь мир ликует – Христос родился, а у них такие серьезные лица». И в середине службы, видимо, в знак протеста, он ушел спать. Правда, наутро, когда он пытался найти понимание среди группы паломников из Фрязино, ему восхищенные службой парни безапелляционно ответили, что он не видит радости, хотя она, несомненно, есть –  просто у него проблема со «зрением».

Конечно, каждый монастырь на Афоне имеет свое лицо и, я бы сказал, свое звучание. Например, Ватопедский монастырь показался мне шумным и несколько суетливым. На службе я никак не мог сосредоточиться из-за постоянного движения по храму и паломников, и монахов, но поют там так, как нигде из всех посещенных мною афонских монастырей. Вообще, Ватопед переживает сейчас подъем. Около 120 монахов, замечательная гостиница для паломников, да и сами паломники – часто люди не простые, это бросается в глаза. Не сравнить со скитом Андрея Первозванного, который, хотя и находится в удобном месте – возле столицы Афона и видно, что был когда-то процветающим (к слову сказать, русским монастырем), но несет на себе отпечаток заброшенности. И молитвенная работа показалась мне чересчур потаенной.  Когда я после ужина замешкался в комнате, то, отправившись на службу, не смог сразу найти храм, в котором она совершалась. Большой собор был закрыт, начинало смеркаться, накрапывал дождик. Я стал биться во все двери, но везде – тишина. Какой-то молодой грек, как я понял, строитель, говоривший немного по-русски,  взялся было мне помочь, но и у него ничего не получилось. С досады я готов был заплакать. Стою посреди опустевшей монастырской площади и чувствую себя брошенным, никому не нужным чужаком. Но, как я не раз замечал, именно в таком состоянии, если вспоминаешь о Боге, молитва становиться горячее. Нескольких минут хватило, чтобы Господь послал мне в утешение единственного в скиту русскоговорящего послушника, который и указал на надвратную церковь, где едва теплился свет, и шло негромкое богослужение.

Ватопед.jpg

Внутреннее мое состояние на Афоне, конечно, не могло оставаться постоянным. Первое время ушло на привыкание или, лучше сказать, погружение в иной мир, иную реальность монашеского государства. Но с каждым днем, с каждой новой встречей, новым посещенным мною монастырем мировосприятие изменялось. Складывалось впечатление, что я взрослею, как говорится, «не по дням, а по часам». И это взросление, не в последнюю очередь, происходило благодаря особой афонской молитвенной тишине. В тиши монастырей монахи творят свою неспешную молитву, а над ними, как видимый символ Божьего присутствия – Святая Гора Афон. «Гласом моим ко Господу воззвах, и услыша мя от горы святыя Своея» (Пс. 3. 5).

Однако к пониманию того, что является настоящей монастырской тишиной, я приблизился в последнем посещенном мною монастыре. Это было в Каракалле. Но обо всем по порядку.

Первый день на Святой Горе

Еще когда я был в Братске, мне посоветовали обязательно посетить Ватопед, Иверон и, конечно, русский Пантелеимонов монастырь. На посещение каждого монастыря предполагалось затратить по одному дню, остальное время нужно было распределить, что называется, «по обстановке».

Предполагалось также, что моим проводником и наставником на Афоне будет отец Меркурий, русский иеромонах, который уже несколько лет спасается на Святой Горе в отдельной келье на территории монастыря Дохиар. Еще в Салониках я должен был с ним связаться по телефону и договориться о встрече для передачи ему  гостинцев, приготовленных его московскими знакомыми, сблизиться и попросить временного наставничества. Однако нашему простому по своей гениальности плану не суждено было осуществиться. Если еще во время полета над Европой в самолете в моей голове была хоть какая-то ясность относительно афонского маршрута, то уже вечером, находясь в телефонной будке на улочке Салоник, я стал догадываться, что заглянуть в свое ближайшее будущее мне не дано. И, пожалуй, даже противопоказано. А иначе как прийти к осознанию говоренной тысячи раз молитвенной фразы «да будет воля Твоя»?

Связавшись по телефону с отцом Меркурием, я узнал, что следующим утром он выезжает с Афона по каким-то делам в Салоники. «На пароме доберетесь до монастыря Дохиар, передадите все, что привезли для патера Меркурия, патеру Христодулусу, приложитесь к чудотворной иконе «Скоропослушница», а после ступайте пешком через Ксенофонтов монастырь в Пантелеимонов», – получил я первый совет от своего телефонного наставника. Кстати сказать, с ним мне так и не суждено было встретиться очно, но в течение моего Афонского паломничества отец Меркурий в затруднительные моменты всегда оказывался «на проводе» и направлял мои стопы душеспасительными путями.

В Дохиаре все прошло гладко. Чудотворная икона Богородицы «Скоропослушница» находилась в отдельной часовенке, куда нас – меня и еще нескольких паломников из Грузии – впустил какой-то послушник, судя по его речи, из России. Он объяснил, как нужно приложиться к святыне,  дал время на молитву и одарил каждого маленькими флакончиками с маслом из негасимой лампады. Выйдя из сумрака часовни, где намоленная, украшенная золотыми приношениями верующих икона Богородицы, мне показалось, благословила меня, я отправился далее по намеченному маршруту. День стоял солнечный, на тропинках за стенами монастыря стояли указатели с яркими стрелками, и я в приподнятом настроении двигался вдоль берега Средиземного моря к своим следующим открытиям и судьбоносным, как я надеялся, встречам. Навстречу шел симпатичный полицейский: «Ксенофонт?» – спросил он по-гречески. «Ксенофонт!» – ответил я по-русски.

В Ксенофонтовом монастыре я долго не задержался. Походил по двору монастыря, зашел в архондарик (гостиницу для паломников). Мне предложили отдохнуть, но день только начинался, и мне не сиделось на месте. Зашел в храм, где монахи, не обращая на меня внимания, наводили порядок, возле храма подметали мощеные камнем дорожки. В общем, все заняты, один я тут слоняюсь без дела.

Нужно сказать, что почти во всех греческих монастырях на Афоне, где я побывал, мне трудно было преодолеть скованность. Незнание языка, внутреннего уклада специфической монастырской жизни, в общем, ощущение  «слона в посудной лавке» сильно меня смущали. И, если не чувствовалось каких-нибудь знаков расположения, приязни, то трудно было совладать с собой, прийти в состояние умиротворения. Вот и здесь неловко как-то стало, да и афонские дороги манили меня в  Пантелеимонову обитель. И я покинул Ксенофонт, отправившись в русский монастырь.  Мне казалось, что ответы на мои вопросы будут даны не здесь, а в другом месте, и надо спешить.

Уже дома, осмысливая паломничество, я обнаружил, на первый взгляд, непонятную мысль, но после афонских скитаний и порой тщетных поисков мудрость старца мне немного приоткрылась.

Спросил некто авву Антония: что мне нужно соблюдать, чтобы угодить Богу? Старец сказал в ответ: «Соблюдай, что заповедаю тебе: куда бы ты ни ходил, всегда имей Бога пред своими очами; что бы ни делал, имей на это основание в Божественном Писании, и в каком бы месте ни находился, не скоро отходи оттуда. Соблюдай сии три заповеди, и спасешься» (Из древнего патерика).

Арест и освобождение

А пока рюкзак за плечами, надежды на интересные и, конечно, полезные встречи. И,  пожалуй, главное, что толкало меня вперед, – это экзотическое, нереально теплое афонское окружение. Шел я в одной футболке, а мне было жарко, хотя на дворе стоял январь.  Можно было присесть на аккуратной скамеечке под тенистой оливой, перекусить, что Бог послал, любуясь зелеными холмами и синим морем. Признаюсь, первые дни я был опьянен всем тем, что меня окружало на Афоне, этой необычностью, и поэтому не всегда адекватно оценивал обстановку. Но, слава Богу, наши пути-дороги отслеживаются свыше, и там, где мы забываемся, незамедлительно получаем сигнал. Вот и здесь, когда я уже подходил к  Пантелеимонову монастырю, меня догнал полицейский автомобиль и… меня арестовали.

В полицейской машине сидел тот самый симпатичный полицейский, который дружелюбно улыбался мне на выходе из Дохиара, а теперь с суровым видом спрашивал, почему я вместо Ксенофонта иду дальше. Я ему доходчиво, по-русски, объяснил, мол, гуляю, где хочу. Он не сразу, но все же понял мои комментарии (в скобках замечу, что иногда в этой поездке на моем пути встречались странные греки, которые совсем не понимали моего чистейшего русского языка, этот полицейский был из таких, из странных). Проверка документов тоже не выявила изъянов. Все недоумения были улажены, и он предложил мне доехать до монастыря на полицейской машине. В дороге он что-то рассказывал, я мало что понимал, но понял, что зовут его Петрос.

В общем, он оказался действительно симпатичным человеком, выполняющим свои обязанности без «перегибов». А в единственный русский монастырь на Афоне я въехал в сопровождении греческой полиции.

Как я стал «провидцем»

В архондарике Пантелеимонова монастыря меня поселили в двухместной комнатке, где были стол и две кровати. Быстро приведя себя в порядок, я отправился на вечернюю службу, которая длилась не больше двух часов. Возвращался уже после ужина. Смеркалось. Войдя в свою комнату, я увидел, что у меня появился сосед. Какой-то человек пытался зажечь лампадку на столе, но было плохо видно, и я решил ему помочь. Достав свой фонарик, я склонился над столом и уже вблизи разглядел лицо мужчины. Мне оно показалось знакомым.

Еще будучи в Москве, как раз в день отлета в Грецию, мой друг потчевал меня рассказами о своих афонских странствованиях. Современная цифровая техника позволяет делать сотни фотографий, и эти многочисленные снимки мы рассматривали на экране телевизора, а я, стараясь не заснуть, думал: «Зачем же мне Петр (так зовут моего друга) так много показывает, ведь завтра я все сам увижу». После его очередной поездки (шестой или седьмой – я сбился со счета), прошли какие-нибудь два-три месяца, поэтому впечатления были свежи, и Петр повествовал о своих постоянных спутниках и случайных попутчиках. Хотя, конечно, ничего случайного в нашей жизни нет. И в этом я лишний раз убедился, узнав в своем первом на Афоне соседе по комнате монастырской гостиницы одного из попутчиков Петра.

Когда мы в согбенных позах при свете фонарика, пытались зажечь лампаду, я ему сказал: «А Вас не Александром зовут?» Взор этого человека выражал все, что угодно, но только не радость. Повисла пауза. И, потом, как-то неуверенно: «Александр… А Вы откуда знаете?» Когда все прояснилось, Александр весело поведал мне, что, услышав свое имя от незнакомого человека, принял меня за провидца. Мне тоже было весело. И от того, что я вспоминал выражение его лица после моего вопроса, но больше от того, что Господь вновь подал мне видимый знак Своего присутствия и участия в моей судьбе.

Дальше были новые пути, но это, как говорится, совсем другая история…

Иван АФОНИН

Публикация газеты «Братск православный»

Поделитесь этой новостью с друзьями! Нажмите на кнопки соцсетей ниже ↓