Она видела не очами – сердцем

21.08.2015

67895.png

Слепая девочка из далекого села стала певицей и создала хор, за ставшую известной песню о Сталине получила премию – шелковое платье, а в конце жизни вместе со всей семьей пришла к Богу. Зоя Ивановна Синицкая не считала себя слепой. Для творчества и веры зрение не нужно.

«Зоя – это жизнь!»

1918 год. Верхняя Пожема – деревня в далеком, глухом краю, называемом Сузёмье. Селение расположилось на берегу реки Устьи. Только что прошли веселые Святки. Зима. Мороз. В маленькой часовне тепло. Батюшка приехал из Черевкова, уездного центра Северо-Двинской губернии. Священник здесь всего на два дня – чтобы совершать молебны, водосвятия, крестить детей. Но прежде всех треб он венчает молодую пару, Ивана и Клавдию Синицких.

Иван Синицкий происходил из простой крестьянской семьи, которая своим упорным трудом, нравственным образом жизни и природным умом выбилась в люди.

Семья у Захара Синицкого, отца Ивана, была большая, но ещё до революции всем сыновьям он построил небольшие избы. В своей Верхней Пожеме Захар завёл небольшую лавочку, где продавались предметы, необходимые для крестьянского быта и жизни: гвозди, дёготь, спички, соль, мануфактура.

Ивана отец выделял особенно – за природную сметку, хотя сожалел, что не смог дать ему хорошее образование. Иван был ещё молод и «пропустил» службу в царской армии. Вскоре после свадьбы Ивана Синицкого призвали служить в Красную Армию. Он уходил на войну с интервентами на Севере, оставив дома беременную жену. Вскоре узнал, что 20 октября 1918 года родилась дочка. Иван был на седьмом небе от счастья. Он писал жене трогательные письма, мечтая оказаться дома и поднять на руках свою маленькую дочурку… Мечты исполнились лишь после демобилизации – в 1921 году.

Когда в семье стали решать, как же назвать шуструю малышку, дед Захар предложил: «Давайте назовём её Зоей». – «Почему же Зоей?» – удивились родные. «Ну, Зоя – это знойная, жаркая, шустрая, живая… Жизнь, словом!» – решительно ответил дед Захар... Возражений не последовало.

Не от синицы, а от Сиников!

Зоя Ивановна Синицкая – настоящая устюжанка: родилась она, когда её малая родина входила уже не в Вологодскую губернию, но ещё и не в Архангельскую. Верхняя Пожема была частью Северо-Двинской губернии, центром которой являлся Великий Устюг.

В краеведческом музее посёлка Октябрьского – устьянского райцентра – мне уточнили: «Верхняя, Средняя и Нижняя Пожема – это наши деревни. Верхняя Пожема вошла в состав райцентра, и теперь это улица Пожемская». Оказалось, что в верховьях Устьи есть деревня Синики – хочется думать, что именно оттуда произошла эта красивая фамилия. В словаре Даля «Синьки» – это васильки. Наши предки, возможно, пришли на цветущий голубой васильковый луг и поставили деревню с дивным названием...

Не одна беда

Зоя родилась в хорошей, счастливой семье, но через некоторое время мама заметила, что у дочки что-то неладное с глазами... Неужели девочка не видит?.. Задумавшись, Клавдия вспомнила, как однажды весной 1918 года ещё по зимнику она отправилась к родителям в Слободу за 25 вёрст. В тот несчастный день при подъёме на один из угоров лошадь споткнулась и не удержалась на дороге. Сани ударились о бровку дороги, и беременную Клавдию встряхнуло. Она чуть не выпала из саней…

Да, беда не приходит одна. В 1920 году в стране свирепствовала черная оспа. Добралась эпидемия и до Северного края. Двухлетняя Зоя заболела, и хотя всё же выжила, видимо, именно тогда она окончательно потеряла зрение.

В 1921 году Иван Синицкий вернулся с армейской службы. Известие о слепоте дочери поразило его до глубины души. Иван Захарович не мог смириться с тем, что дочурка слепа; он решил не сдаваться и показать Зою лучшим медикам. Синицкие побывали в Черевкове, в Сольвычегодске, в Великом Устюге, но везде врачи разводили руками, не в силах чем-либо помочь. Многократно прозвучал страшный диагноз: «Вашей дочери невозможно вернуть зрение. Погиб зрительный нерв...».

Шел 1925 год, когда Иван Захарович отправился в Москву – добиваться приема у Надежды Константиновны Крупской: вдова Ленина занималась проблемами детства в Советской России. Была весна, когда они двинулись в путь. Где пешком, где на подводах добрались до железнодорожной станции в Лузе, оттуда – поездом в Москву. В столице всё таяло, и северяне, одетые в зипуны и валенки, то и дело перепрыгивали лужи на тротуарах.

В приёмной они ждали несколько часов, с валенок на мраморный пол сочилась московская сырость и оставляла лужицы... Наконец, секретарь назвал их фамилию, устюжане вошли в кабинет и робко встали у порога. Надежда Константиновна пригласила их присесть, взяла бумаги у Ивана Захаровича.

– Что же с вами делать, ведь ничем вашей дочери помочь невозможно, вот заключения врачей...

– Это не так, дайте, пожалуйста, направление в знаменитую Ленинградскую больницу им. Гельмгольца или в Харьков к Гиршману. Я верю, что там вылечат мою дочку.

– Иван Захарович, вам ездить туда бесполезно и не нужно.

Когда Зоя услыхала эти слова, вдруг слёзы навернулись на её невидящие глаза, и она зарыдала во весь голос. Сквозь громогласный рёв вдруг у неё вырвались такие слова: «Москва слезам не верит, правда ведь?» Деревенская девчонка сама не знала, что это за слова и где она их слышала...

Крупская положила руку ей на голову и сказала: «Какой ребёнок... К сожалению, вылечить тебя мы не можем, но обещаю, что ты будешь учиться». Она вызвала секретаря и дала распоряжение выписать отцу и дочери именной «литерный» билет для бесплатного проезда по железной дороге на учёбу в школе для слепых детей.

По здравомыслию

Возвращались Синицкие из Москвы, когда на Север пришла весна. Воздух был напоен влагой, с холмов бежали ручьи, а реки посинели... Когда подошли к берегу Вычегды, на душе Ивана стало тревожно: ещё недавно белоснежная гладь реки потемнела, лёд вздулся... Отец Зои снял шапку, перекрестил голубое холодное поле и шагнул на лед. По реке они почти бежали... И когда выбрались на тот берег, зачерпнув, конечно, воды в промоинах, река как бы вздохнула и глухо дрогнула... Лёд заскрипел натужно и пошёл... Иван Захарович обстоятельно (у нас говорят – с «расстановкой») перекрестился и отёр пот со лба...

Деревня ждала перемен. Носились слухи о грядущей коллективизации, обобществлении земли... Иван Захарович чувствовал, что ничего хорошего это его семье не сулит, и решил переехать в город, благо, причина была основательная: дочку надо лечить и учить, а где это делать в деревне? Иван поступил по здравомыслию. Привёл к сельсовету своего коня, привязал к коновязи и ушёл, потрепав по гриве: «Прощай, Рыжко!» Избу передал председателю местного сельсовета и отправился в ближайший городок – Сольвычегодск.

Работу толковый мужик нашел быстро. Поначалу Синицкие сняли квартиру, а со временем отец построил маленький домик. Зою отвезли в Грязовецкую школу для слепых.

Через год такая же школа открылась в Великом Устюге, Иван перевёз дочку в город на Сухоне.

Преодоление

678.pngВ Великом Устюге прошла практически вся зоина жизнь. Много было событий, много переживаний, но главное содержание долгой жизни Зои Ивановны Синицкой можно определить одним словом – преодоление.

Заведующим Великоустюгской начальной школы для слепых работал замечательный человек Михаил Александрович Прялухин. Любимого учителя Зоя тепло вспоминала всю жизнь. Он с женой Анастасией и тремя детьми и жил в маленькой квартирке при школе. В свое время он горячо встретил Февральскую революцию, сочувствовал кадетам. Был журналистом и активно печатался в 1917–1918 годах в Великоустюгской солидной газете «Северо-Двинский край» до самого её закрытия. Вряд ли этот замечательный человек пережил 1937 год...

Зоя успешно закончила начальную школу. Где и как учиться дальше? Смышлёная и живая девочка уже понимала, что школа для слепых – это не совсем настоящее и далеко не полное образование. Поэтому она просила отца, чтобы её записали в обычную Великоустюгскую семилетнюю школу имени Герцена.

«Как же ты будешь учиться в нормальной школе?» – недоумевали родные и учителя. И она им твердо отвечала: «Ничего, не сразу и Москва строилась, а известно, что Москва слезам не верит».

И вышло всё хорошо. В школе появились друзья; видя упорство девочки, её целеустремленность и способности, стали помогать. Зоя внимательно слушала, что говорит учитель у доски, и записывала главные мысли азбукой для слепых. Дома она выполняла задание, приносила в класс и подробно рассказывала ребятам. Друзья записывали её слова и передавали учителю... И хотя выполняла Зоя домашнее задание всегда на «отлично», учительница в основном ставила ей «четвёрки», очень редко – «пятёрки». Когда преподавателя спрашивали, почему Зоя получает так мало «пятёрок», учительница отговаривалась: «Так она же слепая и не может знать предмет на «отлично».

Несмотря на сложности, учиться Зое Синицкой нравилось, она никогда не считала себя инвалидом и просила своих школьных друзей обращаться с ней как со зрячей.

Девочка не роптала на учителей, на судьбу, она никому не жаловалась. В трудные моменты она пела... У Зои Ивановны всю жизнь был великолепный слух и голос, и петь она очень любила всегда.

– Когда же вы начали петь? – спрашивал я её, когда ей было уже далеко за девяносто.

– Наверное, я научилась от дедушки Захара. Когда он работал, всегда напевал разные народные песни. Вот, например, идёт обряжаться со скотом и поёт: «Ой! Да так отправился... поехал... во чисто поле гулять...». У него был красивый звучный голос, мне очень нравился – вот я и стала потихоньку ему подражать. Потихоньку напевала за ним себе под нос, дедушка заметил и сказал: «Да тебе, девка, надо учиться. Ведь в жизни тебе придётся песни петь. Этим ты всегда заработаешь на кусок хлеба».

Зоина музыка

К сожалению, в Герценовской школе проучилась Зоя всего полгода. Зимой не выдержал разлуки отец, забрал дочку к себе в Сольвычегодск. Там она пошла в обычную «зрячую» школу-семилетку и закончила её на «хорошо» и «отлично». К тому времени в Великом Устюге открылась вакансия в той же начальной школе для слепых, которую она сама закончила. Зоя стала слепым учителем в школе для слепых детей и проработала здесь два года. Работать было интересно, хотя и трудно порой. Всё же ей хотелось учиться дальше. Зоя Синицкая выдержала вступительные экзамены и поступила в Великоустюгский педагогический техникум.

Настала самая лучшая пора в жизни, вспоминала в старости Зоя Ивановна. Она была симпатичной, стройной и совсем взрослой девушкой. Ребята в группе собрались дружные; как и школьные друзья, они помогали ей учиться. Незрячая девушка старалась не подавать виду, что ей бывает трудно, и сама всегда поддерживала товарищей, утешала словами и песней.

Она запоминала и записывала песни, училась музыке. В техникуме научилась играть на мандолине и домре, самостоятельно освоила гитару. На все вечёрки, посиделки или танцы в парке ребята брали её с собой. Она пела и играла, и ни один праздник не обходился без зоиной музыки и зоиного голоса. И вот что интересно: у неё появились настоящие ухажёры... Многие ребята попадали под её обаяние и юное очарование.

Годы учебы пролетели. После окончания техникума началась совсем другая, трудовая жизнь, надо было добывать хлеб свой насущный. В конце тридцатых годов XX века в СССР стали активно создаваться небольшие предприятия при местных отделениях Всесоюзного общества слепых. Зоя вступила в общество и стала работать на учебно-производственном предприятии ВОС. Вот как написала мне ее дочь Надежда: «Помню маму молодую. У неё была очень красивая фигура, волосы тёмные и толстая до пояса коса, которую она закалывала на затылке. Мама работала на предприятии для слепых рабочих, но набирать щётки и делать норму у неё никак не получалось, и вот она вынуждена была подрабатывать всю жизнь музыкой».

Платье за песню о Сталине

С началом Великой Отечественной войны жизнь страны переменилась... Многое изменилось и в жизни Зои. Девушка уехала к родителям в Сольвычегодск. Здесь она вела любительский хор при Доме культуры. С маленькой концертной агитбригадой выступала перед выздоравливающими бойцами в эвакогоспиталях. Желая помочь раненым не только песнями, Зоя освоила массаж.

В Сольвычегодске жила известная сказительница Прасковья Степановна Губина. Известно, что в этом городке Сталин отбывал ссылку, здесь есть музей генералиссимуса. Вот Прасковья Степановна и написала песню о Сталине, стилизовав её под былину. Сказательница обращается к Вычегде – реке, на которой стоит Сольвычегодск:

Ой ты реченька, река Вычегда,
Скоро ты бежишь да
ко большой реке,
На большой реке, реке Северной,
Ты с её волной всё мешаешься,
К Белу морюшку да
приближаешься…

Ну, и дальше – о том, что славна более всего северная река не полноводьем своим, не рыбными богатствами, а тем, что «водой поила света Сталина». Необычные стихи понравились Зое Синицкой, она положила их на музыку. Хор под руководством Зои песню «под старину» с воодушевлением разучил, коллектив отправили на хоровую олимпиаду (так называли тогда смотры самодеятельных хоров) в Архангельск. Шёл 1944 год. Выступление маленького хора – всего двадцать певцов! – из захолустного городка произвело на жюри огромное впечатление. Сольвычегодцам единодушно присудили второе место. Зоя Ивановна вспоминала, что в смотре участвовал и почти профессиональный солидный хор из Лименды – это рабочий посёлок на окраине Котласа, крупного города на Вычегде. «Почти профессионалы» выступали в отличных сценических костюмах, но ничего не получили...

Случай имел продолжение. С улыбкой Зоя Ивановна вспоминает, что после успешного выступления её сфотографировали для областной партийной газеты. Однако соль-вычегодский хор показался фотографу невзрачным, и Синицкую сняли на фоне... Лимендского коллектива, выглядевшего гораздо более презентабельно, нарядно.

789.pngС успеха на областном смотре началась всесоюзная известность песни Зои Синицкой. На неё обратил внимание знаменитый Северный русский народный хор, которым руководила Антонина Яковлевна Колотилова – кстати, устюжанка. Причина – не только в Сталине; песня звучала великолепно, органично и задушевно. Антонина Яковлевна вместе с хором с началом навигации отправилась на гастроли по Северной Двине и прибыла в Великий Устюг. Зою как автора новой красивой песни официально пригласили на пароход на торжественную встречу. Здесь с её слов Колотилова записала ставшую неожиданно популярной песню «Река Вычегда».

Зоя Ивановна, рассказывая об ошеломительном успехе, не забывала уточнить, что довести песню, как говорится, до ума помог профессиональный композитор из Москвы Сергей Васильевич Аксюк (1901–1994), много работавший с Северным хором.

Разумеется, песню о Сталине «Река Вычегда» Антонина Яковлевна немедленно включила в репертуар хора. А с 1945 года «Вычегда» в исполнении Государственного Северного русского народного хора широко зазвучала по Всесоюзному радио, пели её и со сцен страны. Исполняли песню Зои Синицкой довольно часто – вплоть до самой смерти И.В. Сталина в 1953 году.

Сказительница Прасковья Губина получила премию и ценный подарок, а руководитель хора Зоя Синицкая была награждена настоящим шёлковым платьем. В Сольвычегодске авторы песни стали очень уважаемыми людьми.

В том же 1944 году наша героиня всё же вернулась в Великий Устюг. Здесь ей предоставили удобные условия для работы и творчества. Однажды на концерте Зоя встретила человека из своего детства – Василия Павловича Гурьева. Когда-то давно она познакомилась с этим парнишкой из Черевкова в школе для слепых, и вот – трогательная встреча после долгих лет разлуки. Они узнали друг друга по голосу, по запаху... И сразу решили больше не расставаться. В семье родились здоровые зрячие дети. Счастье, к сожалению, было не очень долгим. Василий Павлович рано ушел из жизни. Зоя Ивановна одна поднимала троих детей.

786.pngМамины музыкальные таланты унаследовала Надежда, которая сейчас живет в Великом Устюге. «Мама Зоя играла на баяне, – вспоминает Надежда, – аккомпанировала в любой тональности, любую песню. Всегда учила всех желающих игре на струнных народных инструментах, создавала в каждой организации небольшой ансамбль. Ещё моих одноклассников учила играть на гитаре. Они её до сих пор помнят и уважают».

Сама Надежда Агафонова (Синицкая) успешно окончила Сыктывкарское музыкальное училище по классу народных инструментов. Работала музыкантом в государственном ансамбле песни и танца Коми АССР, а затем преподавала в Интинской музыкальной школе по классу домры. Когда Надя вернулась в Великий Устюг, стала прихожанкой Стефановского храма. Она быстро освоила православные песнопения, и когда случалась необходимость, с радостью помогала хору.

Зоя Ивановна – автор не только прозвеневшей на всю страну песни «Вычегда». Она написала немало песен, и многие из них – на стихи местных поэтов. Одну из самых красивых своих песен «Люблю тебя, Великий Устюг» она написала на стихи моего отца Анатолия Мартюкова, члена Союза писателей России. Эта песня не раз с успехом исполнялась в нашем городе. Зоя Ивановна говорит, что песня отразила всю её жизнь, весь настрой души.

«Мне легко жить!»

67.pngСвященник, который исповедовал и причащал Зою Ивановну, говорил мне, что часто слышал от неё удивительные слова: «Никогда не чувствую себя незрячей и никогда не чувствовала себя какой-то особенной или ущербной. Мне легко жить». Это слова настоящей христианки, с готовностью принимающей всё, что посылает Бог.

Почти столетие прожила Зоя Синицкая вместе со страной. Сколько пришлось перенести, сколько испытать... Как сквозь все лихолетья ей удалось сохранить свою веру? Невероятна духовная сила этой маленькой женщины!

Думается, недаром Зоя Ивановна Синицкая не считала себя слепой. Она действительно видела, да только не так, как мы, погрязшие в бренном материальном мире. Ведь у души есть свои очи, и Зоя Ивановна видела и чувствовала многое из того, что для нас закрыто. Для творчества и веры зрение не нужно, а иногда даже и мешает... Зоя Ивановна Синицкая прожила трудную, но счастливую жизнь, наполненную вдохновением, любовью, верой и житейской мудростью. Недаром в её квартиру в доме, что напротив храма святителя Стефана Великопермского, часто приходили люди за помощью, за мудрым советом, за духовной поддержкой. И она никому никогда не отказывала.

В начале нынешнего года Зоя Ивановна Синицкая на 97-м году жизни почила с миром о Господе на руках у родных. Когда я по православным праздникам заходил к ней в гости, она всегда радостно встречала и зычно, так хорошо поставленным голосом, вопрошала: «Не Олёксонька ли к нам в гости пожаловал?» – «Олёксонька явился», – ответствовал я не менее зычно и в тон. Зоя Ивановна заразительно смеялась. Случись при этом какой-нибудь незнакомый с нами человек – ни за что бы не поверил, что этой бодрой и жизнерадостной пожилой женщине уже идет десятый десяток.

Не раз она с удовольствием рассказывала, что её крестили в одной купели с мальчиком, которого звали Олёксой. С не меньшим удовольствием и я каждый раз вспоминал, что мама в детстве звала меня Олёксой. Зоя Ивановна неподдельно восторгалась таким совпадением. Интересно, что Олёкса из родных для Зои устьянских пределов также прожил долгую жизнь, и из вида однокупельники друг друга не теряли.

Большая часть взрослой жизни Зои Синицкой прошла вне храма – время было такое. Но строилась она, вне всякого сомнения, на православных устоях. Естественным потому было воцерковление для дочери Зои Ивановны Надежды, а потом и для внучки Татьяны Покровской. Сейчас четырнадца тилетний правнук Зои Ивановны Даниил Покровский помогает иерею Димитрию Рыжкову в алтаре храма в Бобровникове.

Размышляя над судьбой Зои Ивановны, я везде вижу духовную связь времён и поколений, в которых не угас огонёк веры в Христа Спасителя.

Александр МАРТЮКОВ

Фото автора и из архива семьи Синицких

Публикация журнала Вологодской митрополии «Благовестник»


 

Поделитесь этой новостью с друзьями! Нажмите на кнопки соцсетей ниже ↓
Яндекс.Метрика