Венчаний «для красивой картинки» не будет

15.10.2013 Венчаний «для красивой картинки» не будет

Проект соборного документа об упорядочении практики совершения браков предполагает предварительную катехизацию пар, желающих получить церковное благословение своего союза, напоминает проректор Московской духовной академии и семинарии по научно-богословской работе протоиерей Александр Задорнов.


В опубликованном для общецерковного обсуждения проекте документа «Упорядочение практики совершения браков (в частности, повторных)» православный брак определяется как свободный союз мужчины и женщины православного вероисповедания, заключенный в соответствии с церковными определениями и государственным законодательство м, освященный церковным венчанием. При этом отмечается, что «всякое сожительство без заключения брака в установленном государственным законом порядке не признается Церковью в качестве брака и, по отношению к православным христианам, квалифицируется как блудное сожительство с вытекающими из этого каноническими последствиями». Порой среди отзывов, появляющихся в блогах и светских СМИ, можно услышать недоумение, почему венчанием освящаются лишь те союзы, которые регистрируются в установленном порядке государством. Что бы Вы могли им ответить?

− Причина вполне очевидна – именно отсутствие правовых последствий совершенного Таинства венчания (там, где оно не является формой заключения брака в юридическом смысле) толкает многие пары на легкомысленное отношение к нему. Почти каждый священник в своей пастырской практике сталкивался со случаями, когда люди, как им кажется, «готовы к венчанию», но вовсе не готовы к брачным обязательствам. И в венчании без предварительной регистрации для многих есть большой соблазн возможности так никогда до ЗАГСа и не дойти или же зарегистрировать брак с другим человеком, ведь по действующему законодательству в России признается брак, заключенный только в органах записи актов гражданского состояния, которые на факт венчания не обращают внимания.

Во все большем количестве стран законными браками признаются однополые союзы. Содержится ли в обсуждаемом проекте реакция на подобные тенденции в современном мире?

− В косвенной форме – да, содержится именно в определении того, что брак есть «свободный союз мужчины и женщины». Напомню, кстати, что в современной редакции Семейного кодекса Российской Федерации отсутствует вообще всякое определение брака. На мой взгляд, это серьезное юридическое упущение, которое тем более недопустимо в церковном праве, чем и вызвано настоящее определение. Но и в Семейном кодексе одним из двух (второе – достижение брачного возраста) условий заключения брака называется также «взаимное добровольное согласие мужчины и женщины» на это.

В документе, разработанном в Межсоборном присутствии, говорится о невозможности освящения венчанием браков, заключенных между православными и нехристианами, в то же время эти браки признаются Церковью в качестве законных. А какова позиция Русской Церкви по отношению к бракам между православными верующими и христианами иных конфессий?

− Из русской церковной истории мы знаем, что такие браки допускались, начиная с петровской эпохи, и особенно – после вхождения в состав Российской империи территорий, населенных по преимуществу инославными. Однако такие браки были ограничены целым рядом условий, в том числе и территориально (т.е. допускались в основном именно на таких территориях, например, в Лифляндской губернии, царстве Польском или великом княжестве Финляндском). В XX веке ситуация обострилась в связи с общими геополитическими изменениями и массовом присутствием православных христиан в странах традиционно инославных.

Сегодня, в XXI веке, в условиях пресловутой глобализации, этот вопрос становится ещё острее, и реакцией на него станет готовящийся Комиссией Межсоборного присутствия по вопросам отношения к инославию и другим религиям проект документа по вопросам смешанных браков. Конечно, было бы хорошо видеть оба документа принятыми одновременно, чтобы вопросы, связанные с заключением брака в разных условиях, были разрешены совместно.

Русской Православной Церковью считается допустимым ряд поводов к расторжению брака. Среди них − отпадение супруга или супруги от Православия, прелюбодеяние и противоестественные пороки, вступление одной из сторон в новый брак, злонамеренное оставление одного супруга другим, неспособность к брачному сожитию, наступившая до брака или явившаяся следствием намеренного самокалечения; заболевание проказой, сифилисом, СПИДом, хронический алкоголизм или наркомания, совершение женой аборта при несогласии мужа и другие. Каким образом могут быть засвидетельствованы эти причины, ведь далеко не все из них возможно задокументировать официально?

− Само собою, здесь есть определенный риск, и подход канонический невозможен без подхода пастырского, ведь и тот, и другой стремится уврачевать человека, а не наказать его. Продолжая эту «медицинскую аналогию», можно сказать, что перечисленные поводы к разводу призваны оградить здорового супруга от стороны, уже инфицированной грехом. Однако не следует путать допустимые поводы к разводу с принуждением к нему, которого, разумеется, быть не может.

Что касается официально задокументированных причин, то сегодня, к счастью, наша Церковь избавлена от необходимости вести расследование этих причин. Почему «к счастью», я думаю, становится понятным из описания таких расследований на заседаниях Святейшего Синода времени последнего царствования. Это описание содержится в книге протопресвитера Георгия Шавельского «Русская Церковь перед революцией» (1937): «У пишущего эти строки воспоминание о синодальных бракоразводных докладах и доселе вызывает отвращение. <…> Все члены Синода отлично знали, что большинство бракоразводных преступлений инсценировано, большинство свидетелей подкуплено, что ложью, клятвопреступничеством и обманом окутаны эти дела. И все же Синод тратил большую часть своего времени, выслушивая всю эту грязь» (прот. Г. Шавельский. Русская Церковь перед революцией. М., 2005. Сс. 83-84 ). 

И здесь я вновь хотел бы напомнить о пастырской ответственности священника, венчающего брак людей, которые должны быть его прихожанами и жизнь которых должна ему быть хорошо известна для того, чтобы предотвратить подобные случаи. Есть своя логика в практике стран, где религиозные организации (в том числе православные приходы) обладают правом заключения брака путем их благословения (например, самоуправляемые Латвийская и Эстонская Православные Церкви). Даже там в случае расторжения таких браков (через суд или нотариусом) священник, совершивший в свое время венчание (и, тем самым, регистрацию) брака, не ставится в известность о его прекращении. Ведь если он пастырски отвечает за венчанную пару, то он и сам должен знать о появившихся у супругов проблемах, а если для него это совершенно случайные люди, лишь по формальным признакам имеющие право на венчание Православной Церковью, то и предотвратить развод он никак не может.

Церковь не может давать благословение на расторжение брачного союза по основаниям, признаваемым достаточным для развода государственным законодательством, но не соответствующим каноническим предписаниям. Как в таком случае должен поступать тот из супругов, кто не инициировал расторжение союза, но понимает, что брак разрушен окончательно?

− Разумеется, перечисленные в седьмом пункте проекта десять допустимых для Церкви поводов к разводу не могут исчерпывать многообразия жизненных ситуаций и отражают, скорее, самые очевидные случаи. Из них столь же очевидным для гражданского суда является, наверное (помимо опасных для здоровья второй половины болезней), только «посягательство на жизнь или здоровье супруги либо детей».

Но ведь суд по действующему (по крайней мере, российскому) законодательству при взаимном согласии супругов на развод расторгает брак без выяснения мотивов развода. Странно было бы ожидать того же от людей Церкви, иначе мы должны будем допускать разводы по причине банального «несходства характеров». Но даже и гражданский суд дает намеревающимся развестись супругам три месяца для возможности примирения в случае, если рассматривается дело о расторжении брака при отсутствии согласия на это одного из супругов. Тем более попытка примирения между такими супругами должна входить и в пастырские обязанности.

В документе упоминается о том, что приходским священникам необходимо проводить катехизацию готовящихся к вступлению в брак, напоминая им о назначении христианской семьи и о взаимной ответственности супругов в браке. Таким образом, для невоцерковленных людей, желающих обвенчаться, будут организованы занятия по образцу огласительных бесед для крещающихся и восприемников? Возможен ли отказ в совершении Таинства, если кто-то из будущих супругов откажется проходить катехизацию по причине занятости или какой-либо еще?

− Не только возможен, но и необходим – по аналогии с уже существующими нормами оглашения и катехизации для готовящихся к таинству Крещения или их восприемников. Иначе у венчающего таких людей священника есть очень вероятный шанс увидеть их в своем храме в следующий раз только на исповеди в связи с грядущим разводом.

В проекте также указано, что следует стремиться к тому, чтобы венчание православных христиан совершалось в том приходе, к которому они принадлежат. Не могли бы Вы прокомментировать, с чем связана такая рекомендация?

− Со всем тем, о чем мы говорили выше. Реальная принадлежность православного христианина к своему приходу – основа нормальной церковной жизни. В чем еще состоит «живая связь со своим приходом» (сохранение которой, согласно нашему Уставу, и является основным признаком прихожанина), как не в совершении важнейшего события своей жизни при свидетельстве всей общины? Венчание православных супругов – это не то, что совершается над ними в индивидуальном порядке, но начало той новой ответственной жизни, о достойном совершении которой необходимо молиться всем прихожанам.

Поделитесь этой новостью с друзьями! Нажмите на кнопки соцсетей ниже ↓

Яндекс.Метрика