Дальний путь синего вагона

09.09.2013 Дальний путь синего вагона

Конец XIX века, Сибирь… По недавно построенной колее Сибирской железной дороги едет особенный поезд – в нем в неведомые дали отправляются добровольные переселенцы из губерний центральной России. Позади – дом, нехитрое хозяйство, небольшая полоска земли, которую могла выделить община все более многодетной семье, родные люди, знакомые места, храм, куда ходил, сколько себя помнит. В настоящем – предоставленное государством место в особо сконструированном вагоне, прозванном столыпинским (это позже столыпинские вагоны ждет дурная слава из-за того, что советские власти приспособят их для перевозки заключенных, изначально же это был вагон для переселенцев, где были оборудованы спальные и багажные места, загон для домашнего скота, две печи для обогрева и даже закуток для стирки), взволнованные – одновременно нетерпеливые и испуганные – лица домочадцев, разделяющих судьбу переселенца, ожидание... Впереди этих людей ждали выделенные властями земли под пахоту, некоторое содействие в устройстве на новом месте, а дальше – тяжелый труд по культивированию почвы, преодоление различных бытовых проблем, а там и постройка собственного дома, развитие хозяйства.

Вскоре селения приобретали почти привычный российским крестьянам вид – только дома побольше – благо, и места, и теса хватало, да «улицы» пошире.

Конечно, не всем крестьянам удалось прижиться на новых местах, побороть капризы гораздо более сурового климата, справиться со всеми проблемами и вызовами. По тем и или иным причинам обратно вернулось от четверти до трети переселенцев. Но те, что справились и оставались, обычно не бедствовали и звали к себе родных и знакомых, обещая им поддержку на первое, самое сложное, время.

Вот выдержка из письма крестьян-переселенцев из Ранненбургского уезда Рязанской губернии: «Если пойдете, то идите по весне пораньше, идите на пароходе, везите все платье, [перевозка которого] на пароходе стоит недорого. А платья возьмите самые лучшие: здесь народ живет опрятный».

«И еще уведомляю я вас, братья, что я с малолетства ходил по степям и опять выехал на вольные степени: сена косить можно сколько желаешь и пахать для хлеба тоже самое, сколько угодно и силы хватит; мы имеем у себя скота: четыре лошади и три коровы дойных», - писал переселенец из Полтавской губернии, водворившийся в поселке Новоразинский Барнаульского округа Томской губернии.

Порой переселенцы меняли место жительства, переселяясь в один из поселков неподалеку. Порой причиной тому было желание жить в более многолюдных селах, бытовые неурядицы, но зачастую самым важным было наличие в другом населенном пункте храма.

«Еще уведомляю вас, что нас мало осталось на том месте, где мы причислены, а разошлись по соседним деревням на жительство: кто пошел, что лесу нет, а кто от того, что церковь далеко. Если будет Богу угодно и живы будем, то и у меня есть охота перейти поближе к церкви», − пишет крестьянин родным в Полтавской губернии.

Церковными властями было принято решение об устройстве приходов в селениях, «кои отстоят от существующей церкви не ближе 15 верст и имеют населения не менее 200 душ мужского пола, причем селения, расположенные ближе 15 верст к селению, в коем будет признано необходимым открытие церкви, входят в состав нового проектируемого прихода».

Настоящим горем было для жителей деревень известие, что храм будут строить не у них, а в другом поселке. Вот как писали жители поселка Студеновского Ишимского уезда Тобольской губернии: «При подаче на руки о разрешении в наш поселок святого Храма его Преосвещенству Архиепископу чрес доверенных крестьян нашего общества на подачу такового прошения объявил им Его Высокопреосвященство, что церковь должна быть разрешена строиться в поселке Ново-Никольском. Когда доверенные при собрании сельского схода нам ответ Его Высокопреосвященства объявили, и по объявлении такового мы как погибшие овцы всяк на месте одеревенели, и неутешимо заплакали. Плач, который никто, кажется, был не в силе утешить, так как всеми силами старались, чтобы церковь разрешили строить у нас. Как жившие в России, на родине, при святых церквях и привыкшие, как мы, так и дети наши к религиозному обстоятельству мы опять осмеливаемся обратиться к Вашей милости, аки дети к родителям прося необходимого».

Но пока решается вопрос о строительстве храма, пока возводятся его стены, пока принимается решение о направлении в новую церковь священника, куда идти на богослужение крестьянину, где крестить детей, венчаться, принимать иные таинства?

Отчасти решить эту проблему были призваны храмы-вагоны, первый из которых был построен по Высочайшему разрешению на Путиловском заводе в ознаменование рождения первого ребенка императора Николая II – великой княжны Ольги.  К сооружению церкви во имя святой равноапостольной княгини Ольги приступили 14 ноября 1895 года, в день крещения великой княжны, а освятили уже через полгода − 11 июня 1896-го, в Новом Петергофе. На его создание было потрачено 30 тысяч рублей, из которых треть – стоимость самого вагона (эту сумму пожертвовало управление Сибирской железной дороги), а остальное − затраты на переоборудование и внутреннюю отделку железнодорожного храма – ее за свой счет сделал Путиловский завод по случаю знаменательного события.

Конечно, окормляться в таком храме на колесах могли только жители поселков, находившихся неподалеку от колеи железной дороги. Но и это было неоценимым подспорьем для крестьян-переселецев, ведь, как было написано в одном из прошений о строительстве церкви, «мы народ привычный молиться Богу в своих храмах». Так переселенци могли не отлучаться от церковной жизни, молиться за богослужениями и причащаться, крестить детей и венчаться, пока поблизости не поставят постоянный храм.

С каждым годом протяженность пути увеличивалась на сотни верст, поэтому пути следования этого особенного храма менялись. Изначально планировалось, что храм будет передвигаться между станциями Челябинск и Кривощеково Западно-Сибирской железной дороги, а затем, когда по этому маршруту будут выстроены постоянные храмы, он будет передвигаться между станциями Средне-Сибирской железной дороги.

Увидеть вагон-церковь можно было издалека. Тогда вагоны первого класса было принято раскрашивать в синий цвет, вагоны второго класса в желтый, вагоны третьего класса в зеленый, а почтовые вагоныв коричневый. Этот же был покрыт ярким синим лаком с резной позолоченной отделкой из дерева. Вход увенчивала звонница с тремя колоколами.

Вместить храм мог порядка семидесяти человек. Созданный в честь рождения дочери императора, он поражал многих удивительно красивой отделкой: стены были обшиты изнутри буком, резной иконостас изготовили из дуба. Возле солеи в киотах были поставлены иконы святой княгини Ольги и царицы Александры (небесных покровительниц новорожденной княжны и ее матери), а также святителя Николая Чудотворца и благоверного князя Александра Невского, тезоименитых императору Николаю и его родителю.

Впоследствии такие вагоны курсировали по Николаевской, Закаспийской, Среднеазиатской, Мурманской железным дорогам. В советское время участь их была печальна. Так, церковь святой равноапостольной Ольги курсировала по Сибирской железной дороге, пока не была остановлена во время революции на станции Малый Баранчик Кругобайкальской железнодорожной магистрали, на этом его история закончилась.

Однако не закончилась история этих необычных храмов нашей стране – после перерыва, растянувшегося на десятилетия, вновь по железной дороге были пущены вагоны-церкви, теперь их главная задача – содействие внутренней миссии среди населения, живущего в далеких селениях и годами не видевшего священника.

А совсем недавно об одном из них говорил весь мир – в ходе торжеств по случаю 1025-летия Крещения Руси в храме-вагоне из Москвы в Киев, а потом в Минск привезли великую святыню, прибывшую из Греции, − крест святого апостола Андрея Первозванного.

 Наталия Бубенцова

Фото сайта Etoretro

Поделитесь этой новостью с друзьями! Нажмите на кнопки соцсетей ниже ↓
Яндекс.Метрика