Детство со святителем

08.08.2019

78597898--32424.jpg

Многие считают, что святитель Лука (Войно-Ясенецкий) почти не занимался воспитанием детей – когда он был врачом, этому препятствовала постоянная занятость на работе, а приняв священный сан, он отправился по лагерям и ссылкам и был лишен общения с родными. Однако святитель, безусловно, воспитывал трех сыновей и дочь своим могучим примером. А в последние пятнадцать лет жизни, когда он стал архиепископом Симферопольским и Крымским, ему выпало воспитывать трех ребят, которых владыка считал своими внуками: дочь племянницы Веры Марусю и сыновей племянницы Нины Колю и Юру. О том, как в доме святителя отмечали праздники, какие награды и наказания были у детей, как участвовали в жизни отца дети владыки Луки и его близкие родственники, рассказывает Е. И. Каликинская, автор книги «Детство со святителем Лукой», в которой собраны воспоминания его внуков и других родных, общавшихся с архипастырем в Крыму.

 

Первая встреча

В 1946 году, получив назначение в Крым, владыка Лука пригласил жить в своем доме двух рано осиротевших, а после войны и репрессий овдовевших племянниц: Веру Владимировну Прозоровскую, дочь своего старшего брата Владимира, и Нину Павловну Сидоркину, дочь своего младшего брата Павла. Они приехали с детьми, которых святитель называл своими внуками, а они его – дедушкой. Маруся, которой было шестнадцать лет, десятилетний Коля и шестилетний Юрик успели пережить голод и войну, страх быть арестованными (муж Веры Владимировны был объявлен врагом народа и пропал в лагере), оккупацию и фашистский трудовой лагерь, где Нина Павловна провела с сыновьями несколько лет. Приглашение владыки Луки было для них счастьем, благодеянием, изменением их трудной и полной невзгод жизни. И одновременно встречей с человеком, который изменил всю их последующую жизнь, оставил в ней самый яркий и незабываемый след.

Вот как вспоминал впоследствии о первой встрече с дедушкой Юрий Николаевич Сидоркин: «Мы вошли в неярко освещенную комнату. Из-за стола навстречу поднялся высокий седой человек в светлом подряснике. Лицо его сразу озарилось доброй улыбкой. Помню, он ласково погладил меня по голове, для чего ему надо было наклониться, поскольку я в свои шесть лет тянул не больше чем на три-четыре года. Война, оккупация, Германия, голодный послевоенный Киев… Но теперь было ощущение доброты и заботы. От улыбки дедушки, его ласковых слов снялось ощущение тревоги, страха, приниженности. Других чувств в свои шесть лет я не знал».

 

Не от мира сего

Хотя владыка Лука был для ребят родным, теплым и заботливым дедушкой, они могли увидеть в нем нечто необычное, не похожее на других окружавших их людей, занятых повседневными заботами.

Майя Дмитриевна Прозоровская рассказывает: «Дедушка всегда был занят чем-то, не было такого, чтобы он где-то постоял, зашел на кухню, о чем-то говорил просто так, для беседы. Нет, он всегда был сосредоточен. Его рабочий день начинался в 8 часов – именно рабочий, то есть до того он уже встал, совершил туалет, позавтракал. Время его было расписано по минутам вплоть до самого конца. При этом он всегда был устремлен вглубь себя. В памяти осталось, как он идет после службы по длинному коридору, с посохом, молчаливый, очень величественный. Никогда лишних слов и действий».

34237409823---2342342.jpg

Юрий Николаевич Сидоркин вспоминает о нечастых моментах, когда дедушка мог уделить им немного своего внимания: «Трудно вспомнить моменты внутреннего отдыха, не говоря уже о расслабленности или – Боже упаси! – вялости. Постоянная одухотворенность от напряженной сосредоточенности до возвышенной вдохновенности. Хотя нет, все же были и моменты отдыха. Одно время на прогулках дедушка начал нам рассказывать, просто и понятно, Священное Писание. Наверное, такие вот моменты были для него отдыхом».

Если рассказы о Священном Писании были для него отдыхом, что же было ежедневным трудом? Конечно, молитва и служение.

 

Праздник владыки Луки

Когда я спросила Майю Дмитриевну, как отмечали в доме архиепископа церковные праздники, она пожала плечами: «Распорядок дня был такой, как обычно. Конечно, прихожане его поздравляли, но мы садились за такой же, как обычно, стол, и рабочий день у него проходил своей чередой».

В день рождения владыки Луки (родился он 27 апреля по старому стилю, т.е. 9 мая по новому) его поздравляли те, кого Майя Дмитриевна назвала «дамы», «осколки прежнего мира». Женщины из дворянских семейств, прихожанки Симферопольского собора, из которых внучка вспомнила учительницу Юдину, Веру Ивановну Скалон, двух сестер Лидию и Любу, приходили на чай. Майя Дмитриевна вспоминает, что это были красивые строгие женщины, «несгибаемых, прежних правил», они все постоянно присутствовали на службах. Владыка Лука относился к ним с большим уважением и ради них иногда вносил поправку в свой суровый образ жизни. Иногда дамы приносили епископу цветы, и Майя Дмитриевна вспоминает, что особенно любил он простые полевые цветы, незабудки, ландыши, с умилением рассматривал их и говорил ей: «Посмотри, ведь это тоже Божии создания! Какая тонкость, какая красота в них...»

Именины и дни рождения внуков, конечно, тоже были праздниками, но по скромности обихода ничего особенного не происходило. Подарить в этот день владыка Лука мог детям только книгу из своей библиотеки или свою фотографию. Но надписи на этих подарках, особенно для Маруси, были такими, что, кажется, стоили всех сокровищ. На своей фотографии владыка написал: «Милой моей внучке Марусе, образу благонравия, чистоты и серьезности. 1/14 апреля 1951 г. Архиепископ Лука». А вот надпись на книге Глеба Успенского «Нравы Растеряевой улицы»: «Внучке моей Марусе в 21-й год рождения. Читай, милая Маруся, об этих бедных людях, стоящих на низкой ступени человеческого достоинства, и жалей их. А сама стремись к тому высокому достоинству, к которому призывает нас Христос великим словом: "Будьте совершенны, как Отец ваш Небесный". Чистотой, кротостью и любовью да сияет твое сердце перед людьми. Архиепископ Лука. 7 мая 1951 года».

 3-32-23-2-23-34--234-32-2.png

Дарственная надпись на книге Г. Успенского
«Нравы Растеряевой улицы»

За Колей Сидоркиным, старшим внуком владыки, который старался делать все, как велел дедушка, закрепилось прозвище «Коля, хороший мальчик». Спустя несколько лет, когда святитель стал стремительно терять зрение, именно Николай стал, по свидетельству близких, его «глазами и руками». Николай Николаевич Сидоркин благоговейно хранит скромные дары святителя: вышитую шелком маленькую икону Спасителя и принадлежавшую ему Библию. И фотографию дедушки с дарственной надписью: «Моему внуку Коле, хорошему мальчику, и его маме. Архиепископ Лука. 11.III.1947 г.»

Когда Майя Дмитриевна, Марусенька, вышла замуж, и у нее родился сын, владыка также подарил ему свое фото в день рождения с надписью: «Моему правнуку Володе (пока еще «Чижику») в первую годовщину его жизни в напутствие на долгую и добрую жизнь по заповедям Христовым. Архиепископ Лука. 1 марта 1956 года».

 

Обязанности и наказания

При всей любви к внукам святитель Лука мог быть достаточно строг. Он говорил в одной из своих проповедей: «... не должны вы забывать о том, что величайшую ошибку делают те родители, которые влюблены в своих маленьких детей, любуются ими, все прощают, никогда не наказывают. О таких сказал премудрый Соломон: "Лелей дитя, и оно устрашит тебя"». И в воспитании детей владыка придерживался этих принципов, хотя и не стремился добиваться беспрекословного послушания. Мы можем судить об этом по немногим эпизодам, поскольку внуки, жившие с ним, довольно редко его огорчали.

Николай Николаевич Сидоркин рассказывает: «С дедушкой жить было и интересно, и ответственно очень. Я все старался делать, как надо. Это не мешало нам часто баловаться, конечно. Один раз игрались, и дедушка зашел к нам перед службой, а Юрик выскочил и облил его водой. Он сказал: «Скверный мальчишка!» – и только. Хлопот с нами ему было много».

В другой раз Коля растерялся, когда во время купания большая волна опрокинула дедушку, но тот только строго подсказал ему: «Встань передо мной и руку подай!»

9987-098.jpg

Маруся, которая была любимицей и постоянно радовала дедушку своими «благонравием и серьезностью», и вовсе не могла припомнить случая, когда ее наказывали.

Только маленький Юра, который отличался непоседливым нравом, по воспоминаниям его брата Николая, однажды стал прятать тетрадки, потому что в них были плохие отметки: «Из школы пришли на него жаловаться, и тогда дедушка поставил веточки в уголок вместо розог и сказал: вот, смотри, будут тут стоять, если ты снова провинишься. Он не слишком был снисходительный. Но Юра больше, конечно, его не огорчал, и дедушке не пришлось применять это средство. Юра исправился, и я учился хорошо».

По слову святителя Луки, нужна умеренность в наказании: «Нельзя наказывать детей с раздражением, со злобой, с ненавистью. Нужно наказывать спокойно, любя; тогда дети почувствуют эту любовь, они почувствуют, что заслуживают этого наказания, и тогда наказание будет с пользой и их исправит. О таком наказании детей многие из вас не думают и оставляют ненаказанными не только маленькие, но и тяжкие проступки – даже воровство, хулиганство, даже распутную жизнь молодых девушек...»

798709342322-2342.jpg

К счастью, самому святителю приходилось видеть эти пороки только в других семьях, внуки радовали его, когда были маленькими, и все трое выросли прекрасными людьми и настоящими христианами.

 

Занятия и развлечения

Сегодня родители стремятся дать детям как можно больший объем знаний, умений, развлечений с самого раннего детства, обязательно приучают их к спорту, всячески поддерживают их здоровье и телесные силы. Что думал об этой стороне жизни святитель Лука? В одной из проповедей он говорил: «Не только жизнь тела важна для нас, а чрезвычайно важны условия, в которых развивается духовная жизнь детей, отроков и юношей, важно влияние общественной среды, в которой возрастают они. От примера родителей и других близких людей иногда всецело зависит духовный рост детей и молодежи обоего пола... Вы, ближние мои и любимые христиане, вспоминайте всегда святых и праведных Иоакима и Анну, так премудро воспитавших свою Богом данную Дочь. Старайтесь и для своих детей создавать благоприятные условия возрастания в святости, правде и добре».

Такими условиями архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий) считал «тихую трудовую жизнь в мире со своими близкими». Мальчики могли от него научиться также вниманию к физической тренировке тела: Николай Николаевич рассказывал, что, пока дедушка еще был в силе, он обязательно старался много ходить пешком, любил быстро подниматься по лестнице; его могучему организму требовалось движение. В 1946-1947 годах ходил с ребятами в жару на Черновские камни почти по бездорожью.

Владыка Лука очень любил плавать в море и делал это почти до конца своей жизни, порой в довольно суровых условиях, подавая внукам пример выносливости и смелости. «Не останавливала его ни холодная вода, градусов 15-16, когда подходили холодные течения, – рассказывал Николай Николаевич. – В последние годы купался дедушка по утрам, а раньше – утром и вечером. Плавал вдоль берега, на глубине, больше получаса. Меня просили измерять воду термометром. В 10 градусов он уже не купался. Брали раскладную скамеечку, туфли резиновые, полотенце, коврик, все это я раскладывал по порядку, и дедушка входил в море, вскоре только белая шапочка была видна над волнами. Плавал он даже в большие волны».

76987-323422.jpg

Можно предположить, что святитель был доволен тем, что внуки его растут рядом с морем, в окружении гор, предпочитая такую жизнь суете больших городов и столиц. Однажды по этому вопросу он высказался перед своей паствой: «...В огромных городах, в которых население достигает миллионов, люди дышат совсем не здоровым воздухом, содержащим множество миазмов всех заразных болезней, и нередко живут в квартирах и домах, зараженных туберкулезными бактериями, которые очень трудно истребить. Огромные многоэтажные дома загораживают путь живительным лучам солнца. И пища жителей огромных городов, конечно, гораздо хуже, чем пища людей высоких гор. Вполне понятно поэтому, что жизнь обитателей больших городов гораздо короче, чем жизнь горцев и даже крестьян, живущих в здоровых и светлых деревнях».

Как и положено в детстве, у внуков святителя оставалось немало времени и для игр, интересных занятий, веселья. Коля увлекся баскетболом и однажды не смог уйти с площадки, пропустив купание дедушки, за что был сурово отчитан – не владыкой, а заботливыми родными. 

Юрочка с малых лет любил рисовать: сначала сидя на детском стульчике, а в качестве стола подставив большую табуретку. Возможно, способности к живописи передались ему от деда, поэтому впоследствии, став художником-оформителем и прекрасным графиком, он очень интересовался оставшимися рисунками святителя Луки. Искусству деда как художника он отвел в своих воспоминаниях отдельную главу, где есть такие слова: «...Каким прекрасным художником он мог стать! Сохранилось несколько альбомчиков с рисунками Валентина. Прекрасные портретные зарисовки, отточенные мастерски наброски фигур крестьян, богомольцев. Зарисовки фрагментов картин Мюнхенской пинакотеки. Во всем твердость, уверенность, мастерство. А ведь за плечами была только Киевская рисовальная школа Мурашко, которую Валентин заканчивал одновременно с гимназией».

979807-к34133-4.jpg

Дети всегда любят возиться с животными. Сохранилась фотография, на которой счастливый Юра держит в руках щенка. Щенок, скорее всего, соседский, поскольку собак в доме не было. А вот кошек держали разных. Майе Дмитриевне запомнилась кошка Киня, которая умела «ругаться», когда ее отправляли в длинный коридор, ведущий на кухню: «Кошка шла вдоль стеночки, шла и ворчала, что ее высылают в кухню. Когда мы дяде рассказали про эту кошку, он так смеялся!» Едва ли не единственная фотография святителя Луки, запечатлевшая его смеющимся, связана с этим эпизодом.

-342-242342-3242432.jpg

На память приходит одна из проповедей архиепископа Луки: «... слова Христовы, обращенные к апостолам пред вознесением Его: "Шедше в мир весь, проповедите Евангелие всей твари" – не только всем народам, не только язычникам, а даже всей твари. Был святой, который понял и исполнил дословно это повеление Христово, – Франциск Ассизский. Он проповедовал Евангелие Христово не только людям, но и всей твари: слетались к нему птички, усаживались на деревьях, и долго-долго проповедовал он им о Господе Иисусе Христе...» ( Франциск Ассизский – святой Католической церкви).

Святитель, в первую очередь, заботился о духовном росте детей, также уделяя внимание их интеллектуальному развитию. Но успехи в образовании он не считал главным критерием воспитания, хотя и гордился тем, что его дети стали докторами наук, а Марусенька блестяще училась и еще при его жизни закончила иностранный факультет педагогического института. Внук Коля очень радовался, если к дедушке приходили местные медицинские светила («Их именами теперь улицы в Симферополе названы», – заметил Николай Николаевич) и начинался разговор о науке, когда дедушка вместо строгого архиерея представал образованным, высоко ценимым коллегами человеком, обаятельно улыбался, был приветлив и общителен.

Святитель интересовался и музыкой, литературой, живописью. Майя Дмитриевна рассказывала, что дедушка очень хорошо разбирался в музыке, и им нравилось, когда музыканты приходили к нему в гости; иногда и дома устраивали концерты. Ребята видели большую эрудицию деда во многих вопросах, связанных с искусством, его интерес к этой стороне жизни. Николай Николаевич Сидоркин вспоминает, что дедушка иногда просил, чтобы Маруся читала ему вслух классические произведения (он запомнил одну из пьес А.Н. Островского), при этом он комментировал ей события и характеры персонажей. Однако святитель Лука считал, что нужно читать только те книги, которые учат нравственности, и на кумира своей молодости Л.Н. Толстого, по словам внучки, «был очень сердит за его антихристианские писания».

 

Пример и проповедь

Несмотря на то, что владыка Лука оказывал влияние на детей более всего своим примером, он был открыт людям и весьма серьезно относился к общению с детьми и молодым поколением. Его невестка Елена Михайловна Войно-Ясенецкая рассказала мне, как приезжала со своим мужем Алексеем Михайловичем, внуком святителя, в Симферополь. Почти слепой архиепископ спросил ее: знает ли она о различии между христианской, мусульманской религией и иудейством? А когда юная Леночка призналась, что ничего в этом не понимает, долго и внимательно беседовал с ней, объясняя сущность трех мировых религий.

У озорного Юрика рано возник интерес к дедушкиной библиотеке, к его книгам по философии, в основном, дореволюционных изданий. Юрий Николаевич писал впоследствии: «Были тут и "Вехи", статьи Бердяева, Франка. Я не знал, что все это крамола по понятиям "нашей идеологии". Дедушка заметил мой интерес и наказал начать с античной философии. Я так и сделал. В связи с ухудшением зрения часто приходилось читать дедушке вслух. Из этих чтений мне больше нравился Владимир Соловьев. Дедушка нередко к нему обращался (в библиотеке был семитомник Соловьева)... Когда дедушка написал свой труд «О духе, душе и теле», я, далеко не все понимая, все же почувствовал: вот тема, которая будет мне всегда интересна. Троечастность строения мира – здесь логика и мистика. Но это и научно наиболее продуктивная идея. Кроме того, за ней огромная традиция – от поздней античной философии через средневековье к выдающимся современным мыслителям».

Книги из библиотеки святителя Луки давали внуку не только возможность образовывать себя, но и другие впечатления, врезавшиеся в память на всю жизнь. Юра обратил особенное внимание на толстую книгу в тысячу страниц на плотной бумаге с мелкой печатью. Это была «История материализма» А. Ланге. На титульном листе выцветшими чернилами было написано: «В.Ф. на память о совместных этапах. 1924 г.» Ребенок задумался: он слышал от дедушки о том, что такое этапы… Зимой, в сибирские морозы гнали заключенных, изнемогающих от голода и усталости. Самое страшное, как рассказывал святитель детям, – поддаться усталости и присесть. Ведь встать уже было невозможно: охватывала апатия, переходящая в сон. Мороз быстро убивал человека. Заключенные несли с собой свои жалкие пожитки, а неизвестный мальчику друг дедушки – вот эту книгу. А нести в таких условиях можно только что-то очень необходимое, без чего жить нельзя. Значит, для дедушки и его товарищей предметом первой необходимости, который несли изнемогающие люди сотни километров, была вот эта книга! «И если это так важно, то какой же это щедрый подарок, – писал Юрий Николаевич. – Таких вот людей боялась молодая власть, таких считала нужным изолировать... сломить человека, несущего с собой книгу, вес которой составлял, наверное, четверть того, что он способен был поднять, сломить такого человека действительно трудно, если вообще возможно. Ну, а все же, почему Ланге? Почему «История материализма»? Дело в том, думаю, что книга Ланге содержит идею, что материализм и идеализм не только смертельно и взаимоисключающе противостояли, а на протяжении всей истории были оппонентами друг друга. И этот диалог и был источником развития мысли и духа человеческого. Разумеется, такое неприемлемо в марксизме. Да и вся книга – сжатый конспект всей истории философии в свете этой продуктивной авторской идеи».

796783432-3424322.jpg

Владыка в ссылке в 40-х годах

Ребята знали, как много страданий принял их дедушка за правду Христову. Он порой рассказывал об этом, но совершенно бесстрастно, подавая им пример мужества и смирения перед волей Божией.

Е. И. КАЛИКИНСКАЯ

Публикация журнала Переславской епархии «Ковчег»

Поделитесь этой новостью с друзьями! Нажмите на кнопки соцсетей ниже ↓