Недетские шалости

01.09.2019

45323-152.jpg

Начинается новый учебный год, и у немалого числа родителей школьников головной болью, помимо успеваемости своих чад, становится мысль о том, почему их ребенок так не хочет идти в школу. Неужели так отвык от обычных классных занятий и пристрастился за долгие каникулы к сплошным выходным дням? А может, что-то еще? К сожалению, во многих случаях нежелание возвращаться к учебе вызвано не ленью, а страхом школьной травли. Это зло, которое живет рядом с нами, но взрослые – и родители, и учителя – считают «буллинг» лишь проявлением неумения самого ребенка влиться в коллектив. Так ли это? И не заслуживает ли проблема травли гораздо большего внимания со стороны взрослых? А что делать детям, попавшим под пресс вражды в собственном классе?

 

– О, пацаны, смотрите – Жирный идет!

– Реально – Жирный!

– «Жирный-жирный, поезд пассажирный…»

– А что это за книжка у тебя в руках? А ну дай, посмотрю.

– Ребята, верните!

– А я у тебя ничего и не брал. Ты сам отдал, забыл, что ли?

– Кидай сюда! Сюда давай!

– Смотри, он же сейчас расплачется! Кидай мне, я ловлю!

– Верните! Пожалуйста!

– А то чего? Мамочке пожалуешься?

– Пацаны, а давайте эту книжку знаете куда закинем…

Не кривя душой, признайтесь: каждый из нас подростком был свидетелем хотя бы одной подобной сцены. Вполне вероятно, что не только свидетелем, но и участником – с той или иной стороны. Какой парадокс: школьные годы – время усвоения новых знаний, первой любви, увлечений, мечтаний о будущем – для многих сопряжены с насилием и унижениями. Их очень трудно забыть и отпустить и спустя многие годы.

Сейчас о проблеме школьной травли, или, как еще принято говорить на англоязычный манер, «буллинга», говорят всё чаще и чаще, притом на разных уровнях. На заседании Высшего Церковного Совета тему травли в школах поднял Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, сказавший:

– Людям старшего поколения известно, что такое травля в школе, я сам проходил через этот опыт. Но тогда это было связано с моим религиозным выбором, когда все дети – атеисты, а ты один верующий и не скрываешь своей религиозности. Сейчас буллинг приобрел совершенно иную форму, но по степени жестокости он ничем не уступает тому, через который проходили верующие дети в послевоенных средних школах.

 

Прецедент «Чучела»

Тем не менее, еще далеко не всё общество солидарно с такой оценкой. Многие взрослые полагают до сих пор: масс-медиа «раздувают из мухи слона», «дети сами разберутся», да и вообще – «в наше время такого не было». Или всё-таки было?

В 1983 году на советские киноэкраны вышел фильм Ролана Быкова «Чучело». Литературной основой ленты стала одноименная повесть Владимира Железникова, написанная под впечатлением от реальных событий: племянницу автора одноклассники подвергли травле за поступок, которого она не совершала. Примечательно, что первоначально Железников видел эту историю как готовый сценарий для фильма, но ему отказали. «Месяца через два меня вызвал к себе большой начальник, хлопнул рукой по моему сценарию и сказал: „Эти фашиствующие дети никогда не будут на нашем экране. У нас нет таких детей“», – вспоминал потом писатель.

 Кадр из фильма Чучело.jpg

Кадр из фильма «Чучело»

Тем не менее, Железников не оставил замысла, запечатлев не самые приятные события из жизни своей младшей родственницы на страницах повести. И уже потом «Чучело», совершенно случайно попав в руки к режиссеру Быкову, обрело воплощение в кинематографе. Для жителей СССР фильм стал откровением, так как стал одним из первых, в котором советские школьники были показаны антигероями. Многие возмущались: фильм позорит честь советских детей, его надо уничтожить! Но в итоге он стал классикой даже не отечественного, а мирового кинематографа, взяв призы международных фестивалей.

Примечательно даже не это, а другое: Ролану Быкову потом потоком шли письма из разных городов необъятной страны. Писали и школьники, рассказывая, что подобное бывало и в их классе, каялись, что участвовали в травле или оставались ко всему равнодушными, благодарили за предоставленную возможность осознать совершенное (или несделанное). Выходит, что пресловутый «буллинг» имел место и в столь идеализируемой ныне советской школе.

Но почему о проблеме подростковой травли так серьезно заговорили лишь в последние несколько лет?

 

Сети как инструмент

Ответ на этот вопрос лежит на поверхности. О случае с племянницей советского писателя Железникова миллионы узнали лишь благодаря ее родственнику, который сумел своим творчеством впечатлить прославленного мэтра кино. В 2019-м же году, в эпоху социальных сетей и видеоблогов, «писателем» и «режиссером» может стать каждый.

Это и хорошо, и плохо одновременно. С одной стороны, вовремя увиденные неравнодушными людьми посты в соцсетях, сохраненные переписки или видеоролики могут доказать то, что в этом случае мы имеем дело именно с «буллингом». С другой же – теперь о страданиях жертв могут узнать тысячи незнакомых людей, живущих за многие километры. Сами издевательства находят свое продолжение в виртуальной реальности: в оскорбительных постах и сообщениях, фотоколлажах и тех же видео с записями унижений. Теперь изгои чувствуют себя опозоренными во много раз сильнее – от травли скрыться уже решительно негде. А желание своего рода «геростратовой славы», как ни странно, лишь только мотивирует мучителей.

– Социальные сети, ретранслируя все эти явления, фактически рекламируют их – в силу того, что такого рода сюжеты собирают большое количество желающих их посмотреть, – отметил эту деталь в своем выступлении Святейший Патриарх Кирилл.

Но социальные сети – это всего лишь инструмент. Поэтому важно понять, какие причины побуждают одних подростков использовать его для причинения мук и травм своим ровесникам. Мотив корысти здесь отпадает: стереотипные школьные хулиганы, отбирающие деньги или мобильные телефоны у товарищей помладше и послабей, вряд ли заинтересованы в лишних доказательствах против себя. На взгляд автора, гораздо важнее понять, что заставляет ребенка делать больно (и психически, и физически) другому без какой-либо очевидной для себя выгоды.

6453424-35232.jpg

Вымогательство чего-то ценного в некоторых случаях может служить частью травли. Но даже в них ценность для мучителя представляет не столько сама «добыча», сколько страдания жертвы, демонстрация «власти» над ней. Зачинщикам «буллинга» максимально важно вовлечь в процесс как можно больше товарищей и добиться хотя бы молчаливого, но одобрения у всего коллектива.

Отсюда мы и приходим к нехитрому и, вместе с тем, важному выводу: самое главное для «буллера» – это самоутверждение в глазах других, а, значит, преодоление собственных комплексов и страхов.

 

Виноватые жертвы

Какие подростки становятся отверженными среди сверстников? Внешние признаки здесь, если задуматься, особой роли не играют. Ношение очков, лишний вес или рыжие волосы – само по себе всё это ничего не значит, если школьник или школьница воспринимаются «своими» для товарищей. А если этого чувства нет, если коллектив инстинктивно ощущает «чужака» в своих рядах и должным образом не «привит» от насилия, то любого незначительного повода уже достаточно для начала травли. «Спусковым крючком» может оказаться что угодно: необычные интересы или внешний вид жертвы, ее пустяковый проступок или незначительный конфликт с кем-то более «крутым».

Травля никогда не бывает и в принципе не может быть справедливой. Даже если в основе ее лежит, казалось бы, объективный факт (ребенок-изгой нечистоплотен, склонен к доносительству или зазнайству, неким проступком подвел товарищей и т.д.), «наказание» за него всегда необъективно и непропорционально содеянному. «Виноват ты тем, что хочется мне кушать», – бессмертные слова И.А. Крылова тут подходят лучше всего.

Исполнительница главной роли в фильме Чучело.jpg

В этой связи интересна последующая рефлексия в головах самих «буллеров». При подготовке статьи автору попался необычный материал: молодая столичная журналистка Юлия Дудкина нашла смелость встретиться с теми, кто травил ее в школе – тогда дело закончилось сменой места учебы. А беседуя с Юлией спустя годы, двое из ее мучительниц не только попросили прощения, но и прямо рассказали о мотивах своего поведения. Одна девочка завидовала успехам в учебе будущей журналистки и родительской заботе о ней (саму «буллершу» воспитывала вечно пропадавшая на работе мать-одиночка), другая чувствовала себя неуверенно в новом классе и сама всерьез опасалась стать травимой.

Примечательно, что мужчины к рефлексии оказались неспособны: бывшие одноклассники Дудкиной отделывались дежурными оправданиями, мол, «не хотел отделяться от коллектива» или «это все были розыгрыши, ты не так всё понимала». Хотя свести к шуткам описанное автором материала можно едва ли: ее бойкотировали, ей придумывали оскорбительные клички, у нее отбирали вещи, нарочно и издевательски портили их.

Вдвойне показательно, что эти неприятные события происходили не в типичной общеобразовательной школе, а некоем элитном учреждении с творческим уклоном. А ведь многие родители до сих пор свято уверены: отдавая ребенка в «особую», а не «обычную» школу, они спасают чадо от возможной травли и насмешек. В действительности же юные нарциссы из элитных школ, верящие в собственную одаренность и исключительность (и при этом отягощенные грузом комплексов) могут оказаться куда опаснее стереотипных хулиганистых ребят в спортивных костюмах.

 

Дети сами не разберутся

Важно помнить, что дети – лишь видимые участники этого безрадостного процесса. Никакой «буллинг» не был бы возможен без ошибок или бездействия взрослых. Травя ровесника или ровесницу, дети зачастую только лишь претворяют в жизнь родительские установки, заложенные порой даже неосознанно.

– Явление буллинга нельзя рассматривать изолированно от всего того, что происходит в обществе. В каком-то смысле это одно из проявлений нравственного кризиса и падения уважения к достоинству человека. Несомненно, это еще и результат дефицита школьного и семейного воспитания, – отметил в уже цитировавшмся здесь выступлении Патриарх Кирилл.

Показателен пример девятилетней дочери одного из кемеровских спасателей, тушивших в прошлом году печально известный пожар в торговом центре «Зимняя вишня». Одноклассники потом били ее и задирали, называли «крысой», а отца – трусом, из-за которого якобы и погибли при пожаре люди. Совершенно очевидно, что дети только лишь искаженно ретранслировали те слухи и кривотолки, что сотрясали город в дни после трагедии.

К сожалению, в российской педагогической традиции продолжает жить миф о том, что любое взрослое вмешательство в отношения между подростками только ухудшит ситуацию. Верят в него и педагоги, и родители травимых детей вместе с родителями их же мучите­лей. «Мой ребенок не такой», «Дети сами разберутся», «Нужно уметь строить отношения с товарищами», «Надо самому не давать себя в обиду», «Дети не любят хлюпиков и ябед» – подобные высказывания-штампы, увы, уже давно стали классическим бэкграундом невеселых историй о чьем-то испорченном детстве.

 

Страдает ребенок – виноват взрослый

В житейской суете учителям нередко кажется, что их задача – вложить в головы учеников предметные знания. Родителям – что их долг состоит в том, чтобы накормить и одеть своих сыновей и дочерей, следить, опять же, за той же успеваемостью по предметам. А вот на то, чтобы помогать в решении проблем общения со сверстниками, желания и времени хватает далеко не у каждого.

«Каждая несчастная семья несчастна по-своему», – писал Лев Толстой. В классическом случае «буллинга» не всё в порядке дома и у зачинщика, и у жертвы. У них могут быть внешне благополучные, интеллигентные и зажиточные семьи, вот только настоящее внимание и участие к своим проблемам эти дети встречают там далеко не всегда.

Единой модели тут нет, и схожие обстоятельства порой приводят к совершенно разным последствиям. Например, «твердая родительская рука» и телесные наказания в одной семье создают потенциального «буллера», готового вымещать на ровесниках злобу за понесенное от взрослых. В другой же – готовую жертву травли, забитого и неуверенного в себе ребенка, который даже родителям побоится рассказать об издевательствах, с которыми сталкивается в школе (ведь «надо не давать себя в обиду»!).

Но еще более опасен другой штамп, на этот раз уже профессиональный, бытующий в учительской среде. Многие педагоги боятся, что раз в их классе кого-то травят, то это говорит лишь об их плохой работе как классных руководителей. И поэтому лучше отрицать очевидное, перекладывать вину на самих родителей, прятаться за ширмой классических сентенций о том, что дети разберутся сами, а хлюпиков и ябед они не любят.

К слову, иногда застрельщиком в травле выступает как раз сам недалекий педагог, начинающий публично унижать несимпатичного ему ученика.

***

Буллинг – это не единичная драка, жестокий розыгрыш или придуманная кличка. Это целая система по низведению одного ребенка, связанная круговой порукой всех участников. Взять ее и разрушить за одно мгновение почти нереально. Но только участие взрослых способно дать хоть какие-то гарантии разрешения проблемы, хоть это и чревато настоящей войной с близорукими родителями «буллеров», упорствующими в отрицании очевидного педагогами и верными «омерте», заговору молчания, детьми (увы, рассказами о подобном полон русскоязычный сегмент интернета).

Может ли ситуация разрешиться сама по себе? Как ни странно, да. Организаторам травли она попросту может надоесть, например, с появлением в жизни первой влюбленности или полноценного хобби. Изгой может неожиданно предстать в новом свете, совершив нечто значимое в глазах сверстников, или заручиться внезапной поддержкой более авторитетных одноклассников. В конце концов, гонимый может уйти с головой в занятия спортом (после чего задирать его станет уже небезопасно) или объединиться с себе подобными в крепко спаянную компанию товарищей по несчастью.

Буллинг.jpg

Но далеко не всегда подросток – не имеющий должного жизненного опыта, не всегда способный к принятию адекватных решений – сам может найти нужный брод в трясине буллинга. Даже спустя годы пережитое в детстве может «аукаться» депрессией и навязчивыми комплексами. Поэтому заботливому родителю важно всегда держать в уме слова ирландского драматурга Джорджа Бернарда Шоу: «Худший грех по отношению к ближнему – не ненависть, а равнодушие; вот истинно вершина бесчеловечности».

 

Мнения

Андрей Бардаков, член Общественной палаты Красноярского края, директор Архиерейского образовательного центра Красноярской епархии:

– Проблема школьной травли, с какой-то стороны, вечна, поскольку школьная среда является непростым местом. С одной стороны, дети здесь подчиняются внешним правилам, дисциплине, с другой – они взрослеют, начинают по-другому смотреть на мир, вынуждены находить общий язык с порой непохожими на себя ровесниками. И без ошибок здесь не обходится.

Поэтому родители и педагоги, на мой взгляд, должны работать над повышением общего нравственного уровня у подростков. Школьников не надо настраивать на то, что каждый из них самый красивый, сильный и одаренный, что он непременно должен достигнуть успеха. Наоборот, они должны воспринимать свой коллектив как ценность, страдания и боль товарищей – как свои собственные.

Уверен, что если каждому ребенку с ранних лет привить фундаментальную истину «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22:39), то проблема «буллинга» утратит свою остроту.

Иерей Максим Снурников, председатель епархиального молодежного отдела, штатный священник Свято-Троицкого собора Красноярска:

– Могу сказать, что с травлей в школе может столкнуться почти что каждый. Это стереотип, что травят только физически слабых или «странных» детей. Самое простое: семья переехала, ребенок пошел в новую школу, не вписался в коллектив, противопоставил себя ему и стал изгоем. Примеров тому много.

Зачастую дети, попав в такую ситуацию, стыдятся рассказать обо всем родителям. Поэтому особая ответственность ложится на педагогов: они должны понять ситуацию, не остаться равнодушными, пресечь травлю. Конечно, и учитель тогда должен быть настоящим, по призванию, с авторитетом среди учеников.

Что бы я посоветовал ребенку, ставшему жертвой «буллинга»? Не замыкаться в себе. Найти себе новый интерес в жизни, полезное хобби (например, начать заниматься спортом). Найти друзей за пределами класса или даже школы. Не бояться рассказать обо всем родным. И, самое главное, помнить о том, что всё время рядом с ним – Господь, не оставлять молитвенного общения с Богом.

Максим РЫЧКОВ

Публикация газеты Красноярской митрополии
«Православное слово Сибири»

Поделитесь этой новостью с друзьями! Нажмите на кнопки соцсетей ниже ↓