При поддержке Управления делами Московской Патриархии

Отец и дети

08.12.2017

чукотка21313.jpg

Переход от детства к юности – нелегкое время и для самих подростков, и для родителей, и для других людей, которые окружают тинейджера, пытающегося найти себя в этом мире. И порой священник оказывается именно таким человеком, к которому в самый сложный момент можно прийти и поговорить про то, что кажется совершенно невозможным рассказать папе и маме. О том, с какими вопросами обращаются к батюшке подростки, можно ли воспитывать младшее поколение, забывая о воспитании их родителей, и зачем батюшки в школе, рассказывает в интервью настоятель храма святого праведного Иоанна Кронштадтского в Вологде иерей Олег Иващенко.

 

Можно ли воспитывать молодежь отдельно от родителей?

– Чего не хватает у молодых людей? Опыта! Семья – возможность этот опыт передавать. Если эти традиции действительно живы в человеке и их можно передавать, такую семью трудно разрушить. Трудно «холодному ветру» там удержаться. В такой семье есть много чего, чтобы своих детей выручить – и молитва, и добрый пример, и добрые дела… Ведь воспитание даётся не в детском саду, не в школе, не в институте – в семье. Если даже вокруг много зла, семья, будучи здоровой, своей силой может противостоять злу и направить детей в нужное русло.

Великое рождается с малого – с соучастия. То, что происходит вокруг, касается каждого. Представляете, кончил шестиклассник жизнь самоубийством, а люди практически не реагируют: ну и ладно! В последние годы столько случаев было! Человек не умеет сейчас сопереживать! Ему говорят, мол, ты центр земли, всё для тебя… А потом этот мнимый «центр земли» сталкивается со словом «нет» – и всё! Мы пытаемся показать, что есть возможности помочь, есть выход из любой ситуации. И обращаются к нам, чтобы мы поддержали, сказали, что всё в жизни поправимо, если хотя бы что-то предпринимать и путь этот постараться найти.

Когда Вы встречаетесь со школьниками, как они реагируют на проповеди о Христе?

– Для себя я решил: человеку нужно говорить о Христе тогда, когда человек начнёт спрашивать о Нём, начинает, так сказать, ориентироваться в пространстве. Вся русская литература об этом говорит, здесь даже велосипед не надо изобретать! С этими произведениями живет, на всём этом воспитывается человек. И он с этим растёт, задает вопросы. Дети приходят в храм, сами спрашивают, а мы отвечаем. Им интересно услышать о Христе…

Расскажите о воскресной школе при вашем храме…

– При каждом храме есть воскресная школа, в которой дети знакомятся с Законом Божиим, с основами нравственности. Они растут в этом. Это тоже часть традиции, часть нашего духовного мира.

Святейший Патриарх в одной из своих проповедей говорил о том, что Православие сейчас зачастую преподносится как некая традиция. Но Православие – это часть мировоззрения человека. Это мир человека. Традиция – это куличи печь. А мировоззрение – это уже не традиция, а основа, стержень. Естественно, перед тем, как ребенку прийти в воскресную школу, родители приходят на собеседования, чтобы убедиться, действительно ли они хотят, чтобы детям это говорили, готовы ли сами переживать с чадом то, что ему говорят здесь. Если привел ребенка, ты и сам в этой среде будь! Кашку сварил – сам попробуй, а потом ребенку дай. И здесь то же самое.

Случайных у нас нет. В нашей воскресной школе учатся более ста человек. Есть перспективные мысли насчёт нее, но пока это только на будущее задумки.

С какими проблемами обращаются к Вам подростки? В чем Вы видите истоки проблем?

— Сбиты ориентиры. То, что было хорошо, теперь не очень модно, не очень принято. То, что люди хотели спрятать, теперь наружу всё выворачивается. Иду как-то по двору, сидят люди престарелого возраста. Я иду в облачении, с крестом. И люди между собой говорят: «И не стыдно ему так ходить», а рядом, через дорогу, сидит молодежь, и девушка с пирсингом, и волос – броский, сапоги… Такая мысль: «Я прошёл в облачении – будто с Луны свалился, а это – нормально, это ничего» Или сидят выпивают люди, матерятся, а рядом дети маленькие… Не стыдно показывать такой пример? Очень трудно, когда на «белое» говорят «черное», это очень больно, когда на «хорошо» говорят «плохо».

Люди приходят к нам, потому что деваться уже некуда. Дети приходят, потому что иногда не могут рассказать родителям о чем-то. Был такой случай: тринадцатилетняя девочка забеременела, а маме не может рассказать об этом. Начинаешь искать выход… Звоню компетентным людям, говорю: «Как быть?». Мне отвечают: в тринадцать лет человек недееспособный, принимают решение родители. Другая ситуация – один человек заставлял своего ребенка делать уроки, по дому помогать. Тот пришел в школу и рассказал. Даже следователя разбираться пригласили. Сопоставьте эти две ситуации!

Человек приходит в церковь как в крайнюю инстанцию. Очень много молодых приходит. Значит, людям надо. Согласитесь, если в колодце нет воды, чего к нему подходить? Раз подошел, два подошел, три подошел… А воды нет, на четвертый раз не подойдешь. В церковь же ходят столетиями, тысячелетиями, значит, есть тут «живая вода»! В школе о многом не говорят…

Нужно ли священникам идти в школу?

– Надо или не надо? Конечно, надо! Другой вопрос, кто и как будет преподносить, у нас и курсы повышения квалификации для священнослужителей проходят.

Самое главное, что и детям это надо. Случай расскажу. Сейчас родители выбирают для своих детей модули в рамках курса «Основ религиозной культуры и светской этики», выбрали – основы православной культуры и светскую этику, две группы. Дети из группы, где изучают «Основы светской этики», подходят ко мне, говорят: «Батюшка, возьмите нас к себе!». Я отвечаю: «Куда к себе?! Моя хорошая, поговори с родителями…» Родители переписывали заявления. Деток разве обманешь? Светлое тянется к светлому! Чистому – всё чисто, дети ещё чистые, потому часто и видят глубину. Вспомните Вход Господень в Иерусалим…

Что нужно говорить детям в школе?

– Мы берем за основу материалы, одобренные соответствующим Синодальным отделом. Но главное, чтобы человек, который будет говорить с детьми, понимал то, о чём он говорит. Где-то даже проживал это. Определенный опыт переживания должен быть. Маленькое сравнение: люди готовятся к Дню рождения, закупки делают, гостей приглашают… Готовился, готовился, а потом просто вспоминаешь и всё. А вот этого момента «пе-ре-жить» – нет. Мало таких моментов, когда можно вкусить сладость, ощутить. Человек не успевает ничего прочувствовать. Он живёт предвкушением и воспоминанием, но не успевает ничего прочувствовать, не удерживает эту радость в душе.

Некоторые вещи трудно сказать словами, если ты это не пережил. Берешь за основу труды тех, кто переживал, и доносишь до людей простым языком. Мы не можем сказать, что нет этой радости, что нет Бога – мы не можем умалчивать о Боге, о его светлых делах!

У вас есть какое-то светское образование?

– Учился в экономическом вузе, не доучился – поступил в Православный университет, закончил его. Но напрасно ничего не бывает, все пригождается. Господь все ко благу направляет. Если опыт у человека был, он добавляется к общему опыту и помогает ориентироваться в пространстве.

Когда Господь призвал к священству, понимаешь, что можешь быть полезен во многих направлениях. Когда сам что-то имеешь, хочешь поделиться этим с другими. Где-то и можешь поделиться, а где-то пока только хочешь.

Вы стали инициатором первого в Волгограде семейного крестного хода. Расскажите, что это такое?

– Крестный ход – это особое шествие по случаю великой радости, либо великой опасности, либо великой скорби. Поразмыслив, понимаешь, что мы желаем поделиться великой радостью, рассказать, что такая радость существует, чтобы больше людей обратили внимание на нее, поняли, что можно в жизни и светлое найти! Изначально мы хотели сделать шествие детско-юношеским, но потом пришли к мысли, что это будет семейный крестный ход. 

Читал книгу о подвиге священномученика Вениамина, митрополита Петроградского. В начале гонений на Церковь после революции он на Пасху организовал детский крестный ход. Это было настолько впечатляюще для общественного сознания!

Сейчас посмотришь и кажется, что у нас вся страна в разводе. В неполных семьях дети рождаются, воспитываются. Но почему семьи рассыпаются? А чем они должны цементироваться, на чём должны основываться? В основе должны лежать какие-то мировоззренческие принципы, да и любовь, в конце концов! Любовь не может пройти из-за незначительных обстоятельств, а у нас именно так – «не сошлись характерами». Нет цемента, нет базы. Христос – это краеугольный камень, который помогает найти ответы. Семейные, базовые принципы подрываются. Знаете, что задевает? Всюду – «Ты имеешь право», «Дети, вклейте в дневничок, если вас в семье обижают – позвоните по этому номеру». Знаете, семейный принципы подтачиваются. Жалко людей…

 

Подготовила А. Евтушенко

В основе публикации –
материал  Пресс-службы Вологодской епархии

Иллюстрация сайта Анадырской и Чукотской епархии 

 

Поделитесь этой новостью с друзьями! Нажмите на кнопки соцсетей ниже ↓