Согласно обнародованным в 2025 году данным, за время проведения специальной военной операции на фронте совершено свыше 55 тысяч крещений, свыше тысячи священнослужителей несут окормление воинов на передовой. Все это говорит о значимости института военного духовенства в наши дни. А как этот институт формировался в Российском государстве в разные периоды истории? Предлагаем вниманию читателей фрагмент статьи доцента кафедры систематического богословия и патрологии Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета иерея Алексия Васильева.
Институт военного духовенства отличает то, что он возник на стыке двух социальных институтов: армии и религии. С древнейших времен религиозные сознание и практика пронизывали все сферы общественной жизни, в том числе и вооруженную борьбу народов. С одной стороны, это проявлялось в наличии многочисленных языческих богов, покровительствующих войне, с другой – в существовании специальных жреческих братств или коллегий, обеспечивающих ее ритуальный, сакральный характер. Со временем к первоначальному назначению – духовному окормлению военнослужащих – постепенно присовокупляется патриотическое воспитание, культурное просвещение, нравственное улучшение, образование, и ряд сопутствующих функций: попечение о раненых и больных, содействие в психологической адаптации, благотворительность, социальная защита военнослужащих и членов их семей. Ключевые слова: армия, религия, обязанности полкового и флотского духовенства, церковные обряды и воинские ритуалы, военное духовенство.
На Руси с началом христианской эпохи священники традиционно сопровождали князей с их дружинами и чтимые иконы. Институциональное же оформление военного духовенства произошло значительно позже, чем в Европе, и с учетом уже имеющихся иностранных образцов. Об этом свидетельствуют переведенные зарубежные нормативные акты, ошибочно принимаемые некоторыми отечественными исследователями, как дореволюционными, так и современными, за доказательства якобы уже имевшегося на тот момент времени института военного духовенства в России.
Обычно авторы ссылаются на первый русский воинский устав, изданный по Указу Царя Алексея Михайловича в 1647 г. в Москве под названием «Учение и хитрость ратного строения пехотных людей». В одной из глав устава определяется жалованье в том числе и полковому священнику. На самом деле книга представляет собой адаптированный к реалиям Московского государства вольный перевод с немецкого известного труда Иоганна Якоби фон Вальхаузена «Kriegskunst zu Fuß», выплата «полковникову попу» указана во флоринах («потритцати»).
Более поздний документ «Роспись офицерам, матросам… и других чинов людям, которым следует быть для совершенного вооружения семи галер, ста скампавей… с показанием находящихся на лицо и недостающих, 1704 года ноябрь» из Московского архива Министерства Иностранных Дел (Письма Крюйса 1704 г.) согласно исследованию И.Г. Дурова принадлежит не вице-адмиралу Корнелиусу Крюйсу, а шаутбенахту (контр-адмиралу) И.Ф. Боцису. Из документа совершенно не понятно, находились ли двое из требующихся десяти священников на кораблях или были только отобраны для комплектации флота.
О попытках организации условий пребывания полковых священников в войсках можно говорить с рубежа XVII–XVIII веков. В качестве одной из окладных пошлин взимались «на подмогу полковым священникам – гривенные повсегодно. Подможные деньги сбирались с богатого духовенства еще в XVII столетии. В 1695 году патриарх Адриан указал: в московских шести сороках церкви многоприходные и средние и малоприходные расписать и подможные деньги, которые собирались прежде на службу священникам, в равенстве расположить…».
Впервые деятельность военного священника регламентируется главой второй «О службе Божии и о священниках» Артикула воинского, первого в России военно-уголовного кодекса (25 апреля 1715 г.). Дальнейшее законодательное оформление армейского духовенства происходит Воинским уставом от 30 марта 1716 г., вобравшим в себя вышеупомянутый Артикул. Вместе с тем какой-либо строевой росписи полевого духовенства, связанной с этим нормативным правовым актом, мы не находим.
Практика регулярного назначения священников в армию сложилась позднее, чем во флоте, несмотря на то что статус полевых обер-священников и отчасти рядовых полевых священников был законодательно определен ранее.
Следствием поражения России в Крымской войне стала Военная реформа Императора Александра II, которая затронула и систему военного командования. «Реорганизация Военного министерства, а также введение военно-окружной системы создавали относительное единство военного управления, ликвидировали излишнюю централизацию отдельных отраслей управления и обеспечивали в известной мере оперативность руководства» (П.А. Зайончковский «Военные реформы 1860– 1870 годов в России»).
Начавшиеся перемены не могли не коснуться института военного духовенства. В 1883–1888 годах давно назревшая необходимость единого управления всем военным духовенством начинает реализовываться. После естественного ухода из жизни сначала главного священника гвардии и гренадер протопресвитера Василия Бажанова (ум. 31 июля 1883 г.), а затем и главного священника армии и флота протоиерея Петра Покровского (ум. 25 февраля 1888 г.) их должностные обязанности исполнял один и тот же человек – благочинный гвардейского духовенства протоиерей Александр Желобовский. Он же и был назначен 25 марта 1888 г. на совмещенную должность главного священника гвардии, гренадер, армии и флота.
Со ставшего в результате замещения этой должности протопресвитером А.А. Желобовского начинается третий, самый продуктивный и вместе с тем самый короткий этап развития института военного духовенства в России. Благодаря исключительной энергичности и выдающимся способностям Александра Алексеевича происходит оптимизация и унификация функциональных обязанностей, кодекса поведения священнослужителей, форм и методов работы по религиозному окормлению, духовно-нравственному и патриотическому воспитанию и культурному просвещению военнослужащих. Регламентируются порядок совершения треб в боевых условиях и облик походных церквей. Системным образом преподается Закон Божий, создаются школы солдатских детей и учебные команды, поднадзорные протопресвитеру, проводятся богослужебные и внебогослужебные беседы, на конкурсной основе отбираются и распространяются лучшие проповеди, в религиозно-нравственных чтениях используется проекционный аппарат, обустраиваются библиотеки-читальни, становятся регулярными братские собрания военно-морского священства, имеют место личные инспекции протопресвитером частей и кораблей. Серьезное повышение уровня денежного содержания военного духовенства поспособствовало отбору в его ряды лучших священнослужителей. Важным совещательным органом, способствующим полноте видения ситуации на местах, стали гарнизонные Братские собрания.
С самого начала 1890 года издается «Вестник военного духовенства». По статусу он соответствует епархиальными ведомостями. С 1911 года носит название «Вестник военного и морского духовенства» и существует вплоть до июня 1917 года.
Основанием нормативной правовой базы данного периода стало Положение «Об управлении церквами и духовенством военного и морского ведомства» от 12 июня 1890 г. В частности, оно отрегулировало взаимоотношения протопресвитера с епархиальными архиереями. Первый выдвигал кандидатов на замещение должностей военного духовенства, вторые совершали хиротонии. Назначал и увольнял должностных лиц ведомства протопресвитер, архиереи вершили церковный суд и наказывали провинившихся. Протопресвитер распоряжался финансами, представлял священнослужителей к наградам, имел право инспектировать храмы ведомства, школы солдатских детей и учебные команды. Он избирался Святейшим Синодом и утверждался Императором.
«По рангу протопресвитер приравнивался к архиепископу в духовном мире и генерал-лейтенанту в военном сословии, а также имел право на личные доклады царю. По делам церковного управления он получал указания только от Святейшего Синода, а по делам военного и морского ведомств руководствовался указаниями военного министра или управляющего Морским министерством. Согласно новому «Положению», при протопресвитере создавалось духовное правление, состоящее из присутствия и канцелярии, которые и осуществляли все делопроизводство ведомства» (М.Г. Мальцев, Д.Л. Марков «Из истории военного духовенства России: реформа протопресвитера Александра Желобовского»).
Важную связующую роль между управлением и остальным военным духовенством играли дивизионные благочинные, статусу и обязанностям которых отводилась VI глава Положения.
Серьезное внимание уделялось в этот период храмовому строительству. Число военных храмов за восемнадцать лет пребывания в должности протопресвитера А. Желобовского выросло на 428 – более чем в два раза. Важно отметить, что зачастую военные храмы выполняли миссионерскую функцию, пребывая вместе с войсками в регионах Российской Империи, населенных иноверцами.
В начале XX века Россия вступила в череду тяжелых военных испытаний. Это не могло не сказаться на развитии института военного духовенства. Сделав выводы из неутешительных результатов Русско-японской войны и революционных потрясений 1905–1907 годов, высшие светская и церковная власти выстроили стройную и эффективную организацию духовной компоненты Российской армии со следующими звеньями в порядке подчиненности: протопресвитер военного и морского духовенства; главные священники округов; корпусные, дивизионные, бригадные и гарнизонные благочинные; полковые (батальонные), госпитальные и тюремные священники. Во главе ведомства военного и морского духовенства 22 апреля 1911 года встал героически исполнявший должности священника 33-го Восточно-Сибирского стрелкового полка, благочинного 9-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии, а затем и главного полевого священника 1-й Маньчжурской армии протопресвитер Георгий Иванович Шавельский.
Накануне Первой мировой войны 1914 года «1-го июля открылся Съезд. Все округа, не исключая и окраинных, прислали своих представителей. Собралось всего 49 священников – 40 военных и 9 морских. Это был первый Съезд военного и морского духовенства за всё существование ведомства» (Г.И. Шавельский «Воспоминания последнего протопресвитера Русской армии и флота»). Десять дней интенсивной работы «9 секций: 1-я – о составлении памятки военному священнику, 2-я – о богослужении, 3-я – об учительстве военного пастыря, 4-я – о библиотеках, 5-я – о миссии в войсках, 6-я – о правовом положении военного священника, 7-я – о благотворительной деятельности ведомства, 8-я – об организации церковно-свечного дела в ведомстве, 9-я – о положении морского духовенства» [27, с. 83] смогли мобилизовать и вооружить военных священников на предстоящие тяжелые военные будни. «Работа, общение членов Съезда, состоявшего преимущественно из благочинных, главное же – обстоятельное, всестороннее обсуждение Съездом вопроса, что, где и как должен делать священник на войне, имели большое значение для всего последующего служения военного и морского духовенства в Великой войне».
Перед своей гибелью не по вине военных священников, честно и доблестно исполнявших свой долг, институт военного духовенства достиг максимального расцвета в организационном, кадровом, методическом и других качествах. «Военное духовенство, …впервые только теперь отправилось на войну с совершенно определенным планом работы и с точным понятием обязанностей священника в разных положениях и случаях при военной обстановке: в бою и вне боя, в госпитале, в санитарном поезде и пр. Несомненно, этим объясняется то обстоятельство, что, по общему признанию, в эту войну духовенство работало, как никогда раньше» (Г.И. Шавельский «Воспоминания последнего протопресвитера Русской армии и флота»).
Тяжелые условия мировой войны требовали напряжения всех сил и задействования новых средств поддержания морального состояния армии. В войсках появляются армейские проповедники. Эта «должность была учреждена по представлению протопресвитера в 1916 году, когда под влиянием утомления и неудач начал сдавать дух армии. На должность армейских проповедников были назначены самые выдающиеся проповедники из епархиального и военного духовенства. Они должны были разъезжать по фронту – каждый в районе своей армии – и проповедями подымать дух воинов. Институт армейских проповедников блестяще оправдал себя» (Г.И. Шавельский «Русская Церковь пред революцией»).
Вместе с тем военное духовенство не смогло противостоять революционным настроениям и событиям и, в конце концов, очутилось в их фарватере. Так, одной из своих резолюций Всероссийский съезд военного и морского духовенства, состоявшийся 1 – 11 июля 1917 года, постановил «единодушно приветствовать совершившийся государственный переворот как исторический момент исключительной важности, открывший перед русским народом светлые перспективы обновленной политически и церковно-общественной жизни, построенные на евангельских началах свободы, любви, равенства и братства. …Служители Церкви, проповедующие вечные истины, должны стоять выше изменяющейся политики и каких-либо партий, но, будучи в то же время гражданами, призванными в данный момент осуществить свои гражданские права, священно-церковнослужители могут присоединяться к политическим партиям и поддерживать (например, в Учредительном Собрании) тех представителей, которые борются за проведение в жизнь христианских начал и идей народовластия». Несмотря на попытки следовать «духу времени», военные священники оказались не у дел в новой государственной системе, идеология которой не подразумевала религиозную составляющую, и институт военного и морского духовенства был упразднен приказом Народного комиссариата по военным делам от 16 января 1918 года.
За двухвековую историю военное духовенство проделало трудный путь от своего рождения в качестве формального социального института в составе Петровских армии и флота и до безвременной гибели на пике своего развития наряду с другими государственными и общественными структурами Российской империи.
Подводя итог вышесказанному, следует отметить, что военное духовенство, постепенно образовавшееся как социальная группа в среде духовного сословия и характеризующееся своим специфическим отношением к воинской службе и военной пастве, посредством институционализации за период своего существования обретает все присущие черты социального института. Потребность религиозного окормления войска, начиная с руководства на первых порах и до низового звена в дальнейшем, повлекла за собой введение должностей полковых священников и флотских иеромонахов. Цели зарождающегося института были всецело подчинены социальному институту армии и флота в общем и на начальном этапе сводились к удовлетворению религиозных потребностей военнослужащих и снятию социальной напряженности, вызываемой перспективой умереть без последнего напутствия. Деятельность военного священника законодательно ограничивалась религиозной сферой.
Со временем как результат особенных отношений в воинских коллективах формируются специфические социальные нормы и правила, не регламентированные изначально, но находящие последовательное отражение в указах, приказах и положениях. Вырабатываются и закрепляются соответствующие сложившимся нормам и правилам процедуры. Церковные обряды интегрируются с воинскими ритуалами. Соединяются церковные и военные празднования и памяти. Происходит дальнейшая институционализация системы отношений. Выстраивается комплекс санкций для поддержания сложившихся норм и правил.
Зрелость сложившегося института военного духовенства проявляется в системе статусов и ролей, охватывающей всех его членов. На завершающем этапе этот институт представляет собой совокупность организаций, учреждений, лиц, снабженных необходимыми материальными средствами и выполняющих многочисленные социальные функции. К первоначальному назначению – духовному окормлению военнослужащих – постепенно присовокупляется патриотическое воспитание, культурное просвещение, нравственное улучшение, образование, причем не только религиозное. В качестве сопутствующих функций можно отметить попечение о раненых и больных, в том числе содействия в психологической адаптации, благотворительность, социальную защиту военнослужащих и членов их семей.
Генезис военного духовенства в Российской Империи завершился созданием развитого социального института, который по своим качествам: кадровому составу, организационной структуре, сложившимся механизмам, нормам и правилам – опережал породившую его эпоху.
Иерей Алексий Васильев,
доцент кафедры систематического богословия и патрологии
Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета
В основе публикации –
статья в журнале «Наука и военная безопасность, 2016 г.
Фото сайтов Брянской и Крымской митрополий
