Впервые они появились в России при Петре Первом – именно тогда представители духовенства стало «приписываться» к служению на кораблях Военно-морского флота. Хотя и ранее служители Церкви шли туда, где война: известно, что во время Казанского похода царя Иоанна IV, прозванного Грозным, в его стане находился благовещенский протопоп Андрей, государев духовник. В советский период священников в армию пускать перестали. А в современной России институт военных священников до сих пор не получил поддержки на государственном уровне. Между тем, именно сегодня, во время проведения специальной военной операции, русская армия как никогда после распада СССР нуждается в священниках. Об этом, отвечая на вопрос портала «Приходы», сказал настоятель Сергиевского храма в Крапивниках (Москва), протоиерей Александр Абрамов во время встречи с участниками проекта «Говорим» Сретенского монастыря.
«Солнце взошло»
Сегодня, когда идет специальная военная операция, институт военного духовенства в России переживает второе рождение. И какими будут эти «роды» – успешными или нет – во многом зависит от конкретных государственных решений. Пока что священники Русской Православной Церкви, которые приезжают окормлять наших бойцов в зоне боевых действий, на законодательном уровне социально не защищены – проект закона о военном духовенстве, которым, в частности, предлагается уравнять служащего в зоне СВО священника с ветеранами боевых действий, хоть и внесен в Госдуму в 2025 году, пока остается в парламенте без движения.
При этом призывы преодолеть неопределенность в вопросе статуса военного духовенства звучат сегодня на самом высоком уровне. Выступая в Совете Федерации на Рождественских парламентских встречах 29 января 2026 года, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл сделал акцент на том, что без четкого законодательного закрепления такого статуса невозможно дальнейшее развитие института военного духовенства. А в нем наша страна, наша армия сегодня нуждается, возможно, как никогда в своей постсоветской истории.
«Мы прекрасно знаем, что присутствие священника действительно укрепляет дух воина. Кто, как не он, должен быть рядом с тем, кому надо встать и идти, может быть, навстречу смерти?», – подчеркнул Предстоятель Русской Православной Церкви, отметив, что присутствие священнослужителя в русской армии являлось на протяжении всей отечественной истории традицией, которая пресеклась только в советское время, когда «безбожная власть стала управлять нашей страной».
По некоторым данным, в зоне специальной военной операции пастырское служение постоянно несут порядка 150 священнослужителей Русской Православной Церкви. При этом за все время СВО там побывало около тысячи священников, десятки из них были ранены или погибли… И на сегодня подавляющее большинство батюшек, которые окормляют защитников Отечества, не имеют соцгарантий от государства в ситуации получения ими увечья или в случае гибели на фронте.
Между тем, отношение к нашим священникам на фронте и трепетное, и уважительное одновременно. Как рассказывал один из посетивших зону СВО отцов, позывным, возвещающим о прибытии батюшки к бойцам на передовой, была придуманная военными и говорящая сама за себя фраза «Солнце взошло».
Сейчас при воинских частях существуют штатные должности помощников по воспитательной деятельности (в прошлом – политруки), около трехсот из них занимают клирики Русской Православной Церкви. Для обывателя это, возможно, покажется много. Но для людей, понимающих, сколь трудоемким является пастырское служение, очевидно: таким малым числом невозможно вести полнокровную духовно-просветительскую работу даже в зоне СВО, не говоря уже о всей армии Российской Федерации.
Семейный ценз для капеллана
Нужно ли сегодня создавать специальный институт военного духовенства в России? Какой опыт из отечественной истории нам может здесь пригодиться, и какие практики используются в других странах? Эти вопросы были подняты на встрече с протоиереем Александром Абрамовым в Сретенском монастыре главным редактором портала «Приходы» Евгенией Жуковской.
Сам отец Александр, который много раз посещал зону проведения специальной военной операции, бывал на передовой, попадал под обстрелы, напомнил, что тема военного статуса является для нашего духовенства острой не с 2022 года, а последние три десятилетия, на протяжении которых которые православные батюшки побывали во многих горячих точках. При этом корпус военных священников, который в России впервые был организационно структурирован при царе Петре Первом, во все времена рождал настоящих героев России. Среди них – духовник учрежденной великой княгиней-преподобномученицей Елисаветой Марфо-Мариинской обители отец Митрофан Сребрянский, который служил в действующей армии во время Русско-японской войны, священномученик Герман (Ряшенцев), окормлявший воинов в ходе Первой мировой, святитель Тихон (Беллавин), Патриарх Московский, который в свое время был военным священником и оставил наставления, как капелланам строить свое служение.
И если в наши дни в России хотят возрождать институт военного духовенства, не стоит «придумывать велосипед», а нужно обратиться к накопленному довольно богатому опыту. В этой связи протоиерей Александр Абрамов напомнил о вещах, которые вполне могут быть взяты на вооружение в организации деятельности современных капелланов. В частности, в царской России на флот не назначали женатых священников, чтобы не отрывать их от семьи, за которую батюшки несли прямую ответственность перед Богом. А сегодня многие штатные священники в военных округах – люди семейные, которые живут «по приказу» и, по большому счету, семье не принадлежат. Уточним, что сегодня Церковь не благословляет поездки в зону СВО многодетных священников.
Священники в офицерском звании
Отдельная больная тема – обеспечение священников на войне довольствием. Этот вопрос вполне можно было бы решить встраиванием батюшек в армейскую структуру, то есть определить законодательно, что священнику, служащему при подразделениях, присваиваются офицерские воинские звания, считает отец Александр.
Тем более, что такой опыт в других странах есть: например, в армии США самый младший капеллан (в России – вчерашний семинарист) получает в воинской иерархии место, эквивалентное армейскому званию капитана. А главный священник в американских вооруженных силах имеет статус, равный званию «двухзвездного» генерала (генерал-лейтенанта). В Вооруженных силах стран Европы, включая Грецию и Сербию, священникам присваивается воинское звание без права носить оружие, капеллан в подразделении имеет, как правило, статус военного в звании майора. Одновременно за рубежом есть опыт установления в законодательстве предельного воинского звания (например, полковой священник может дослужиться только до статуса подполковника, не выше).
«Как будет решен у нас вопрос воинских званий для священников, будет разрешена и больная тема их «армейских» зарплат. Священник в армии должен знать, что его семье будет что есть, пока он на фронте. Что он будет получать воинскую пенсию, а если с ним что-то случится, пенсию будет получать его жена», – считает отец Александр.
Возвращаясь к теме довольствия, включающего в себя не только деньги, но и защитное спецснаряжение, то им священников в зоне СВО, убежден он, должны обеспечивать военные структуры. «Мы не на облаке живем. На собственном опыте знаю: сборы на СВО только одному священнику могут обойтись в сумму в сто тысяч рублей и больше – это не только камуфляжи и военная обувь, но и бронежилет, и аптечка, много чего ещё… Но почему священник, который едет на очень тяжелое послушание в зону СВО, должен обеспечивать всё это за свой счет? Священник, безусловно, нужен нашей армии, и армия может его обеспечить всем необходимым для службы», – уверен протоиерей Александр Абрамов.
А еще, считает он, военные России сегодня должны знать и предельно ясно понимать духовные основы их тяжелой службы: сама по себе, вне видения Церкви и вне Духа Божия, армия не может успешно противодействовать врагу и побеждать его. Здесь священник вспомнил слова непобедимого Александра Суворова: «Бог – наш генерал» и «Молись Богу – от Него победа». Если эти наказы великого военачальника сегодня мы будем забывать, то и победу, не дай Бог, можем потерять, заметил священник.
Петр ПАВЛОВ
