RSS

При поддержке Управления делами Московской Патриархии

Тюремный душепопечитель

19.12.2017

50160181.jpg

К празднованию памяти святителя Николая 19 декабря приурочен День милосердия и сострадания ко всем во узах и темницах пребывающим. В храмах по всей России совершается особый молебен обо всех православных христианах, во узах темничных пребывающих, а прихожане собирают средства в помощь заключенным. Что значит быть наставником людей, преступивших закон и отбывающих наказание, рассказывает заведующим волгоградским епархиальным отделом тюремного душепопечительства иерей Андрей Горячев. «Если человек приходит к Церкви в тюрьме, то есть большая вероятность, что он останется церковным человеком и на воле», – свидетельствует он.

 

Пастырский нейтралитет

Как священнику удается наладить отношения с теми, кто находится за решеткой?

– У каждого учреждения УФСИН есть прикрепленный за ним тюремный душепопечитель. Это миссионерское служение, добровольная должность. Владыка благословляет нас всех посещать свое учреждение не реже раза в месяц, но священник в праве делать это и чаще. И даже желательно, чтоб так и было – хотя бы два раза в месяц. Тогда процесс общения не прерывается и у пастыря есть возможность глубже вникнуть в любую ситуацию, обратить на что-то внимание. К сожалению, делать встречи более частыми получается редко, т.к. у священника не всегда есть время, потому что помимо тюремных дел у него есть другие послушания и т.д.

А вообще священник – это, скажем так, духовная составляющая жизни как для осужденных, так и для личного состава. Когда его чаще видят, это придает больше доверия и больше предрасположенности к разговору. В каждом храме за решеткой есть своя община, состоящая из людей, для которых молитва – это настоящий образ жизни, а не дело от случая к случаю. Священник знает свою общину, которая, по сути, является его помощником и зачастую связующим звеном между Церковью и теми, кто только собирается прийти к вере.

DSC_5678-e1431511505219.jpg

Какие особенности Вы бы выделили в именно тюремном служении пастыря?

– В тюремном служении происходит интересная вещь: тут священник находится между, так сказать, «лагерем» и личным составом. И очень важно всегда занимать нейтралитет в общении, так как и осужденные могут перетянуть на свою сторону, и личный состав. Священнику в общении с заключенными становится жалко находящихся в местах лишениях свободы и жалующихся на администрацию и недостачу чего-либо. Бывает, что он, не поговорив с, например, начальником подразделения и детально не разобравшись, может встать в негласное сопротивление с местными сотрудниками. А такого быть не должно, ведь личный состав – это люди, которые приходят на службу, они также нуждаются в общении и в поддержке.

Тюремным священником быть непросто. Но зато, если он сохраняет нейтралитет, это дает больше плодов и той, и той стороне: он сможет погасить вражду, злобу между осужденными и личным составом, т.к. имеет авторитет и там, и там. А если он займет позицию лишь одной из сторон, то это может привести к еще большему усугублению имеющихся вопросов.

Сейчас тюремная жизнь изменилась. Поменялись условия и люди. То, что осужденные ценили раньше, лет пятнадцать-двадцать назад (нормальную пищу, одежду, бытовые условия), сейчас воспринимается лишь как должное. И если что-то их не устраивает, то сейчас есть общественники, которым можно жаловаться, хотя зачастую проблема на самом деле мала или же такова, что ее нельзя решить в одночасье.  А находящиеся в местах лишения свободы очень любят пользоваться этим направлением деятельности государства. У личного же состава повысилась нагрузка, из этого тоже порой вытекают свои сложности.

Священник, выслушивая человека, его проблемы, боль, вещи, которые не всегда скажешь психологу, может как-то утешить. Ведь священник действительно обладает таким словом, которое помогает в определенные моменты не впасть в уныние. И личный состав, и осужденные отмечают это и саму важность присутствия душепопечителя в местах лишения свободы.

DSC_5668.jpg

Наверняка в каждом тюремном храме сложились уже свои традиции…

– Да, разумеется. Например, на Пасху священники приносят в учреждения куличи, яйца. Так прививаются традиции.

Если говорить об этом более подробно, то, например, в ЛИУ-15 стараются изыскивать возможность, чтоб каждый осужденный покрасил в предпасхальные дни по яйцу, и таким образом происходит уже праздничная трапеза на Пасху. Лично у меня есть еще одна такая пасхальная традиция. Вот уже несколько лет ко мне приходят православные цыгане, они пекут очень большие – «ведерные» – куличи, причем с готовностью делают их и для лечебно- исправительного учреждения. Осужденные воспринимают это с большой радостью. Кто отбывает наказание уже не первый год, тот прекрасно знает эту традицию и, как правило, с удовольствием ждет этого праздничного угощения. А для того, кто сталкивается с таким пасхальным даром впервые, само собой, это очень интересно. Притом происходит и познание культуры другой народности.

А вообще свои маленькие традиции стараются прививать в каждом тюремном храме. Вот в 9-ой колонии есть свой мужской хор, и уже несколько лет там обучают всех желающих. А ведь это далеко не просто – самим спеть литургию. К процессу нужно подходить осознанно, понимать, что ты поешь, выучить и правильно спеть. Это очень серьезное дело. И как хорошо, что многие осужденные все же поддерживают такие подобные дела.


Храм как общее дело

Отец Андрей, расскажите, как, на Ваш взгляд, меняется осужденный, когда приходит к вере?

– Естественно, все то, что происходит в Церкви, меняет человека. Не всегда так кардинально, как хотелось бы, но постепенно в лучшую сторону. Сначала этот процесс происходит в духовном плане (осужденный начинает ходить в храм, исповедоваться), а если делать это осознанно, то позже человек меняется и внешне. Его лицо становится добрее, однозначно. С ним уже можно поговорить на различные темы, ведь он начинает интересоваться всем.

В тюремных храмах есть библиотеки, которые пополняются литературой – и духовной, и просто классикой. Я стараюсь изыскивать возможность и привозить в подразделения книжные новинки. И, опять-таки, это тоже взаимодействие целых четырех сторон: ФСИН России, Синодального отдела Московского Патриархата, УФСИН России по Волгоградской области и Волгоградской епархии. Так, ФСИН России и Синодальный отдел не раз обращались в благотворительный фонд, который, в зависимости от количества осужденных, выделял литературу.

Поле для саморазвития у человека есть всегда, и когда он отбывает наказание тоже. Этот процесс сложный, но все же реальный, если человек действительно хочет измениться.

74507777.jpg

Но ведь одного желания порой  мало, нужны и определенные условия. Кто их создает и поддерживает?

– Вы знаете, что храмы в местах лишения свободы обеспечиваются за счет прихода, где служит священник, посещающий заключенных. Приход постоянно изыскивает возможность что-то сделать и найти для тюремного храма, но стоит отметить, что без сотрудников уголовно- исполнительной системы это было бы очень сложно, а порой и невозможно. В Волгоградской области сторона УФСИН берет на себя внешнее и внутреннее состояние храма. Это, в первую очередь, периодический ремонт, который происходит силами сотрудников и осужденных. Ведь планомерно на ремонт храмов не выделяют деньги – один сотрудник принесет одно, второй сотрудник – другое.

И так, общими усилиями, всегда содержались наши храмы. Осужденные наводят чистоту в церковном помещении, священник приносит церковную утварь, начальник и личный состав стараются обратить внимание на ремонт. Уже сейчас последним даже не нужно ничего объяснять, ни и так все знают. Получается, что какие-то темы объединяют администрацию учреждения, священников и осужденных. Тут все зависит от самих людей, ведь человеческий фактор никто не отменял.


Вера – не для ленивых

А часто ли люди невоцерковленные решают в местах лишения свободы, что хотят стать по-настоящему верующими людьми?

– Такое бывает. Правда, иногда это не совсем осознанно. Так, например, случаются ситуации, что люди хотят креститься, но не могут сказать, для чего это нужно, не знают молитв, Символа веры. В таком случае мы пытаемся подготовить человека к вхождению в Церковь. И кто-то действительно начинает понимать суть. В каждом храме, помимо закрепленного священника, есть свой староста из числа осужденных. Он наводит порядок, следит за библиотекой. Как правило, этот человек ежедневно находится в храме, становится главным помощником священника. Иногда священник поручает ему провести беседы с другими осужденными и научить их элементарным вещам: где найти Символ веры, выучить «Отче наш» и многое другое. Все это делается для того, чтоб после крещения стать прихожанином.

71854867.jpg

А всегда ли эти желания у осужденных искренние?

– Конечно, в основном среди осужденных – люди невоцерковленные. Как правило, тюрьма меняет человека: или в худшую сторону, или же в лучшую, когда человек одумывается. И если человек приходит к церкви в тюрьме, то есть большая вероятность, что он останется церковным человеком и на воле.

Сейчас изменилась сама жизнь внутри тюрьмы, лагеря. Раньше был определенный распорядок дня, почти все осужденные были заняты. Все обязаны были работать. Теперь этого намного меньше, а кто не работает, чаще всего лентяйничает. Раньше многие выбирали ходить в церковь, чтоб уклониться от работы. Но сейчас-то и работы почти нет, поэтому проблема искренности намерений отпала. На сегодняшний день, наоборот, люди, ходящие в храм, – это в основном работающие, те, кто хочет на УДО. А тот, кто ничего не делает, скорее всего, и в  церковь не пойдет.

Когда плохо, если жалеют

Как же правильно вести себя священнику с осужденными?

– На мой взгляд, у священников пошла такая тенденция, что они перестали «жалеть» осужденных. Я тоже придерживаюсь этой позиции. Если раньше к ним было отношение, как к детям, то сейчас это уходит. У них ведь, наоборот, появляется время, чтобы научиться быть верующими людьми: исповедоваться, причащаться и так далее. Помню, в один момент многие из них резко отхлынули от храма – мол, батюшка строгий. А потом постепенно ко многим пришло осознание, что это не плохо, это справедливо. Плохо ведь тогда, когда тебя жалеют, именно тогда никто не получает того, что мы должны получить, – спасения души.

Люди постепенно проникаются этой идеей. Появляется больше возможностей повлиять, когда священник с духовной точки зрения относится к человеку за колючей проволокой так же, как к людям на «обычном» приходе. Если убрать жалость, то ты делаешь людей одинаковыми. А у осужденных, еще раз повторюсь, есть время на то, чтоб измениться. Было бы желание! Тратить время нужно во благо. Надо думать об освобождении, о людях, которые тебя ждут.

Как правило, большинству из осужденных почему-то не жалко тех, кто их ждет. И зачастую священникам приходится открывать людям глаза на подобные элементарные вещи. У некоторых просыпается совесть, приходит понимание, человек старается с помощью Церкви изменить свою жизнь – и на будущее тоже, а это очень важно. Ведь иногда они так жаждут свободы, а потом и не знают, что делать, когда ее получают. И снова возвращаются в места заключения.

Есть и те, кто действительно не хочет выходить на свободу, так как в тюрьме ничего не надо делать. Тут своя особая жизнь. Это люди, не желающие связывать себя с обществом.

Тот заключенный, кто рядом с храмом, как правило, может найти себя и в жизни на воле. Поэтому священнику очень важно адекватно, без жалости оценивать ситуацию, чтоб было больше результатов.

DSC_5647.jpg

А есть ли у Вас своя мечта в Вашей непростой деятельности, которая стала бы способом решения многих проблем?

– Определенно! Моя мечта – это создание реабилитационного центра. Он стал бы местом, где освободившиеся осужденные могли бы пожить какое-то время, пока будут искать работу, ждать родственников и так далее. Это являлось бы профилактикой рецидивов и способствовало бы ресоциализации бывших осужденных.

Беседовала Анастасия ТИМОШЕНКО
(пресс-служба УФСИН России по Волгоградской области)

В основе материала – публикация
Пресс-службы Волгоградской епархии

Поделитесь этой новостью с друзьями! Нажмите на кнопки соцсетей ниже ↓

Возврат к списку