Международный женский день зачастую является поводом поговорить о роли женщин в различных областях жизни общества и государства, их вкладе в науку, искусство, волонтерские начинания, благотворительные инициативы, в созидание будущего через рождение и воспитание детей… В последние десятилетия пристальный интерес также вызывает такая тема, как служение женщины в Церкви. И если в неправославных сообществах доходит вплоть до внедрения идеи женского священства, у православных речь идет по преимуществу о возможности и целесообразности возрождения в Церкви существовавшего в ранний период ее истории чина диаконисс. К каким выводам приходили исследователи в разные столетия?
Практически все «академические» авторы, не вовлеченные в дискуссии по гендерным проблемам, были единомысленны в том, что служение женщин в Древней Церкви было под контролем мужского клира, равно как у всех не вызывает вопросов общая характеристика деятельности диаконисс как церковнослужительниц, имевших определенный функционал, начиная с IV в., с начала эпохи Вселенских Соборов.
Дискуссионным оставался вопрос о взаимосвязи в первые три века служений вдов и диаконисс, который следует признать и вопросом о корректности использования соответствующих терминов. Согласно выдвинутой еще в XVII веке Ж. Гоаром теории идентичности, в Церкви была только одна форма женского служения – диакониссы, которых современники называли еще и вдовами. Теорию параллельного существования двух женских служений с апостольского времени вплоть до III столетия, когда функции вдов окончательно перешли диакониссам или мужскому клиру, развивал Л. Чарнак. Теорию последовательной хронологической смены чинов вдов и диаконисс впервые выдвинул Г. Ахелис, утверждавший, что сначала в Церкви имелось лишь служение вдов, которых с III века сменили диакониссы. Вопроса о женском служении касался и известный протестантский богослов А. Гарнак, который не считал уместным разделять в апостольскую эпоху институты вдов, диаконисс и даже дев, поскольку, по его мнению, изначально организация женского служения не была четко оформлена и к тому же довольно быстро исчезла.
Представляет важность история изучения чина диаконисс в более поздний, византийский период на Востоке, так как на Западе он довольно рано перестал существовать. Исследователей интересовали вопросы о местонахождении диаконисс во время посвящения, а также их роль во время богослужения в константинопольском храме святой Софии; как выглядело их одеяние; в каком соотношении было их служение с диаконским; какими были известные диакониссы той эпохи; как образы подвижниц представлены в византийской агиографии и какую роль они сыграли в развитии женского монашества.
Стоит отметить, что исследователей привлекали проблемы женского служения и за пределами Кафолической Церкви, в частности, в нехалкидонитских Церквах. Сьюзен Харви исследовала в сирийских общинах женское богослужебное пение, имевшее своего рода учительную направленность. Однако единственным, кто подробно описал и прокомментировал служение сирийских диаконисс, чины их посвящения и причины исчезновения, был Ж. Мартимор.
Институт дев интересовал ученых, как правило, в контексте общих суждений церковных авторов о роли целомудрия в деле спасения. Наиболее значимым исследованием по истории дев следует признать труд Р. Метца, который обосновывал ставший хрестоматийным тезис о том, что девы, в зависимости от собственных материальных возможностей, первоначально жили в миру в своих домах или с родственниками, а с IV в. уже объединялись в общины, заложившие основу будущих женских монастырей, хотя параллельное существование «домашних» и «общинных» дев сохранялось и позднее, в V–VI вв. Из последних следует назвать работу Сьюзен Элм, которая, ссылаясь на пример малоазийских и египетских дев, утверждает, что женский аскетизм в разных формах возник как городское движение: к IV в. оно унифицировалось и переместилось в сельскую местность.
Колоссальным и в силу объема представляющим трудность для анализа является пласт работ, посвященных суждениям апостола Павла о женщинах. В целом исследователи признают, что апостол первым заложил основы церковной традиции, согласно которой деятельность женщин носила подчиненный характер по отношению к мужскому клиру. Однако в последние десятилетия этот тезис пересматривается в другом ключе, «смягчающем» жесткие суждения апостола, следовавшего, с одной стороны, «патриархальным стереотипам» своей эпохи, но с другой — уже стремившегося их пересматривать в духе христианской любви, а следовательно, в духе «духовного эгалитаризма» мужчин и женщин, уже не столь категоричного в отношении запрета последним учить или проповедовать.
Достаточно много статей и разделов монографий будет посвящено отдельным фрагментам новозаветных текстов, связанных с женщинами в целом или конкретными личностями: Марфы и Марии, Фивы, Юнии и других. Таким святым, как равноапостольная Мария Магдалина и Фекла, будут посвящены целые обобщающие монографии или сборники статей, поскольку их почитание как «сильных духом» и «независимых» в своей модели поведения женщин в Древней Церкви начнется практически сразу. Важной темой современные исследователи признают наличие и степень вовлеченности женщин в процесс христианской проповеди и харизматических служений (например, пророчества). По их мнению, этот факт был тесно связан с участием женщин в общинной жизни, в частности в рамках «домашних церквей», и с их отношениями с проповедниками мужчинами (например, Прискилла, Юния, «сестра жена», упомянутая апостолом Павлом), а не с особым статусом наподобие диаконисского. Женщины могли заниматься индивидуальной катехизацией или вести проповедь в частных домах, но такого рода деятельность не могла быть публичной и тем более институционализированной.
Многочисленные авторы рассматривают женщин и их положение в широком контексте истории античного мира и Нового Завета. В ряде случаев ученых интересовали специфические темы, не всегда напрямую связанные с женским церковным служением. Например, К. Шефер изучал диаконисс в связи с генезисом в Католической Церкви функций средневековых аббатисс. Ф. Аугар обобщил женские мученические акты вплоть до IV в. Г. Ахелис, А. Юлихер, Э. Кларк обращались к феномену «женщин-спутниц», «духовных браков» аскетов мужчин и женщин при целомудренной совместной жизни – практике, признанной Церковью отклонением от подлинного аскетического подвига.
Последние исследования собственно в рамках католической и православной традиций, в том числе в рамках публичных дискуссий, ставят вопрос о восстановлении чина диаконисс в Церкви и его возможной преемственности с древним женским служением. В данном контексте особый интерес представляет последний международный форум, состоявшийся в 2020 года в университете в Салониках (Греция), в рамках которого прозвучал ряд докладов, посвященных богословскому и церковно-историческому осмыслению этого служения с целью его восстановления уже в Православной Церкви.
Следует признать, что активный интерес исследователей, и особенно авторов-женщин, к данной проблеме на протяжении достаточно длительного времени, начиная с XVII в., вплоть до современности, безусловно, был вызван не только и не столько церковно-археологическими интересами авторов, сколько общей трансформацией («феминизацией») западного общества, в котором женщины постепенно начали играть гораздо более существенную роль во всех сферах жизни, чем в предшествующий период.
По материалам статьи иерея Андрея Постернака
«Западная историография о женском служении в Древней Церкви»
в журнале «Вестник ПСТГУ»
