RSS

При поддержке Управления делами Московской Патриархии

Лишенец Кирияк Васильевич

29.09.2017

9648f35aca99fcce521bda9c8f2a00bb.jpg

О том, что развернувшиеся после революции 1917 года и продолжавшиеся семь десятилетий гонения унесли жизни множества людей, известно сейчас всем. Вряд ли удастся когда-нибудь составить полное представление о том, сколько же людей было убито просто за то, что они веровали. И тем важнее для нас свидетельства о жизни, подвиге и смерти  тех, кто не предал свою веру в трудные времена. Наши современники самых разных убеждений и национальностей, живущие и в центральной России, и на самых дальних окраинах страны, порой узнают семейные истории о том, как их прадед, прапрабабушка или дальний родственник совершил свой тихий подвиг веры в условиях государственного атеизма. В числе таких историй – рассказ о жизни, арестах и смерти камчадала Кирияка Васильевича Верещагина, служившего псаломщиком в селении Облуковино.

 

Однажды в Музей Православия на Камчатке пришла женщина. Раскосые глаза, круглый овал лица и густые черные волосы выдавали ее принадлежность к коренным жителям нашего полуострова. Женщина назвалась Александрой. «Я бы хотела рассказать Вам о моем дедушке, Кириаке Васильевиче Верещагине,  – пояснила посетительница. – Он служил псаломщиком в селении Облуковино. Три раза его арестовывали. После третьего ареста он не вернулся».

С этими словами она достала папку с документами. Торопливо перелистывая ее, женщина вынула оттуда несколько страниц.

–  Своего дедушку я не видела. Я поздний ребенок в семье. К моменту моего рождения дедушка уже был расстрелян. Мои родители, Федор Кириякович и Анна Тимофеевна, редко говорили о нем. Повзрослев, я начала интересоваться судьбой моего деда. В этой папке – копии документов, хранящихся в Государственном архиве Камчатского края. Я специально сделала несколько копий каждого экземпляра, чтобы раздавать людям и рассказывать о нелегкой судьбе моего деда. Мы должны знать и помнить о том, что происходило в советские годы.

Среди копий были выписка из метрической книги облуковинской церкви, анкеты, заполненные  Кирияком Васильевичем во время арестов, протоколы допросов, обвинительные заключения. За сухими официальными документами вырисовывалась человеческая жизнь, наполненная радостями и трагедиями. Последней в этой череде документов была копия выписки из протокола тройки УНКВД от 10 августа 1938 года, согласно которой было принято решение Верещагина К.В. расстрелять.

– Мои родители были людьми культурными, воспитанными, — продолжила свой рассказ Александра. – Детство было у них счастливым. Мой отец и дед жили при церкви в селении Облуковино. Дед был псаломщиком.

При этом, рассказывает внучка, опираясь на семейные рассказы, в отсутствие священника Кирияк Васильевич совершал службы, какие было возможно.

– Селение было чистым, люди хорошие. Дедушка обучил играть свою семью на различных музыкальных инструментах, – продолжает Александра. – Мой отец играл на гитаре, его братья –  на мандалине и на баяне. Каждый вечер они собирались вместе, и по всему селению начинали разливаться завораживающие мелодии. Односельчане окружали их дом и подолгу стояли и слушали мелодичные звуки.

Тем временем в стране разгорались гонения на веру. В 30-х годах последовали неоднократные аресты псаломщика облуковинской церкви.

– После расстрела дедушки из-за стресса отец заболел менингитом – воспалением головного мозга. У матери тоже были проблемы со здоровьем. Оба они прожили недолго. О вере рассказывать боялись, хотя в нашем доме хранился сундук с иконами, – говорит Александра. – Иконы оттуда не доставались, тем не менее, они бережно охранялись. Мы тайком пробирались к сундуку и разглядывали его содержимое. Ощущение Бога жило в каждом из нас. Что такое молитва, мы не имели никакого понимания. Однако моя сестра иногда пробиралась к сундуку и клала внутрь его конфеты с просьбой помочь ей. Как она сама уверяла, помощь приходила всегда.

 CCI03092017_0001.jpg

Сын псаломщика Федор Кириякович
и его жена Анна Тимофеевна Верещагины

Верещагины – известная династия камчатских священно- и церковнослужителей. Родоначальником ее стал Дмитрий Федорович Верещагин – казак, живший в Большерецком остроге. В конце 40-х годов XVIII века руководитель Третьей духовной миссии архимандрит Иоасаф (Хотунцевский) особо выделил сына Дмитрия Федоровича Василия. В 1750 году Василий Дмитриевич принял духовное звание. Его брат Роман по увольнении с казачьей службы в 1758 году был рукоположен в диаконы в Иркутске, а позже стал священником.

О Романе Дмитриевиче сохранились воспоминания членов экспедиции знаменитого британского путешественника Джеймса Кука: «Священник Роман Федорович Верещагин имеет отроду 44 года и родился в Большерецке. Отец его был русским, мать – камчадалкой. У него было пятеро или шестеро детей, и их, и жену он достойно содержал, получая 80 рублей в год. Ежегодно летом он в открытой лодке совершал переход на ближайший из Курильских островов, чтобы наставлять его обитателей в христианской вере. Первый раз он там побывал в 1777 году. Он обратил в христианство жителей четырнадцати Курильских островов. У камчадалов он пользовался большим уважением и говорил на языках Верхней и Нижней Камчатки, Пенжинской [Пенжинского берега] и Курильских островов. Это был умный, щедрый и мыслящий человек, хотя его так и нельзя было убедить, что Лютер и Кальвин были достойными особами. Поведение его было очень общительным, и к людям он хорошо был расположен, и эти качества создали ему доброе имя и известность у многих обитателей Камчатки».

Потомок этого рода Кирияк Васильевич Верещагин родился в селении Облуковино в семье псаломщика в 1875 г. Образование получил в тигильской церковно-приходской школе. В период русско-японской войны 1904-1905 годов в составе Усть-Большерецкой жандармской дружины участвовал во взятии и уничтожении восьми японских шхун. В записи об имуществе про себя он указал: «Жил в доме церковно-приходском, [имел] амбар, 4 коровы, 3 лошади, 1 нарта собак, огород, бат и запор на рыбу». После 1927 года из имущества остались дом, сарай, огород, корова и нарта собак. В семье у Кирияка Васильевича были трое сыновей и одна дочка. В 1924 г. его лишили избирательных прав.

Во время одного из арестов в протоколе допроса он указал: «В группе верующих я продолжал состоять до ликвидации церкви, т.е. до 1930 года июня месяца». После этого он переехал находившееся неподалеку в село Крутогорово, где основным его занятием стали крестьянство и рыболовство. В 1931-м работал на лесозаготовке в артели, «из которой потом меня как лишенца выгнали», вспоминал он.

Первый раз Кирияка арестовали 3 марта 1932 года. В обвинительном заключении значилось: «Бывшие церковнослужители соседних сел Крутогорово и Обликовино Усть-Большерецкого р-на, лишенцы: …Верещагин Кирияк Васильевич – связаны между собой родством, в период последних лет чувствуя твердость политики Соввласти на селе и сознавая в этом невыгодность своего положения, всеми способами старались противостоять проводимой политике и с этой целью повели на селе организованную антисовдеятельность, выражая в выступлениях на общих собраниях против проводимых мероприятий и отдельных агитаций среди населения». Доказательств этих утверждений не было, сам Кирияк Васильевич свою вину отрицал, тем не менее, он пробыл под стражей в Хабаровске четыре с лишним месяца.

Следующий арест произошел в конце июня 1934 года. Гражданина Верещагина Кирияка Васильевича обвиняли в участии в повстанческой организации «Автономная Камчатка», целью которой называлось свержение советской власти и установление на Камчатке автономного государства под протекторатом Японии.  Его отпустили через два месяца под подписку о невыезде, принимая во внимание преклонный возраст.

В 1936 году Кирияк Васильевич вступил в колхоз «Ударница». Как он сам объяснял, «раньше я не вступал, т.к. меня не принимали, называли «чуждым нам бывшим служителем религиозного культа».

В 1938 году его арестовали в последний раз. Обвинение оставалось прежним: участие в контрреволюционной повстанческой организации «Автономная Камчатка». В укор ему ставили малое количество выработанных в колхозе трудодней – всего семь за два года. Кроме того, он не пускал в колхоз своего сына. Сам Кирияк Васильевич объяснял это бедностью: «На работу направляете, а корму собачьего нет – ничего нет. Как же работать в колхозе?» В том же году он был расстрелян.

Спустя двадцать лет, в 1958 году, Камчатским областным судом дело организации «Автономная Камчатка» будет признано полной фальсификацией. Согласно постановлению, «…никаких антисоветских действий со стороны ВЕРЕЩАГИНА, … не установлено. Кроме того арест… был произведен с грубым нарушением закона без санкции прокурора, обвинительное заключение составлено тенденциозно, выводы его не основаны на материалах дела». Все обвинения были сняты «за отсутствием состава преступления».

Но произошло это, увы, посмертно.

Подготовленную Музеем Православия на Камчатке статью
опубликовал сайт Петропавловской и Камчатской епархии

 

 

Поделитесь этой новостью с друзьями! Нажмите на кнопки соцсетей ниже ↓